Олли удовлетворенно улыбнулась и села на постель. Черные глаза ее блеснули.
- Вот таким ты мне нравишься.
- Я устал, - напомнил он, видя, что она уже расстегивает кнопки на груди, - два прыжка с
двойной массой.
- А ты представь, что на моем месте Анзанта, - усмехнулась она, - точнее, не она, а эта ее
копия, которой ты даришь перья Жар-птиц...
- 209 -
- У меня плохо с воображением, - сухо ответил он, - и ты не Зела.
- Конечно. Я царица Нормаах! - она сняла платье и в самом соблазнительном виде
раскинулась на кровати. - Ну? И долго я буду ждать?
- Я устал, - повторил он, сам уже начиная сомневаться в своих словах.
- А я уже три часа тебя жду.
- Кажется, тебе понравилось быть женщиной.
- Да. Тем более красивой женщиной!
Тело действительно было красивое, юное, гибкое и упругое. Грэф любил плотные тела. Он
вообще любил и ценил как истинный гурман все удовольствия плотного мира. Он поднялся,
расстегивая ремень.
- Лучше б я сделал тебя мужчиной, - усмехнулся он, - хлопот было бы меньше.
- Идиотские у тебя шутки, - разозлилась Оливия.
В злости она была как-то особенно хороша. Всё произошло на ее энергии и на ее
информации. Грэф вдруг оказался в ледяном городе, где под километровым прессом льдов
Олли с тревогой смотрела на свое изображение. Точнее, на изображение древней царицы
васков, генофонд которых он использовал для ее тела.
Аппиры раскопали когда-то десять мумий, принадлежащих предыдущей цивилизации.
Одну из них с телом царицы Нормаах ему удалось похитить. Это была целая история, о которой
не хотелось вспоминать, потому что закончилось всё тогда неудачно.
Он собирался освободить планету от людей и подготовить для скивров плотные тела,
используя генофонд их прямых предков - васков. Он рассчитывал на все десять мумий. И он
рассчитывал избавиться от влияния людей, убрать Прыгунов и подчинить себе аппиров.
Рассчитывал. Но не рассчитал. Негодяй Кера спутал все его планы. Мощный оказался васк. И
хитрый!
Грэф не любил вспоминать свои неудачи. Тем не менее, всё это невольно вспомнилось и
передалось Оливии. Она впилась ногтями ему в спину. А ему передалось другое: комната с
голубыми световыми фильтрами, окно с видом на бесконечную снежную равнину, лицо
Ольгерда Оорла с возбужденными зрачками и жуткое волнение от этого. Эта идиотка Олли все-
таки была у него!
Дальше Грэф ничего не понял. На пике физических ощущений информация прекратилась.
Была просто синевато-оранжевая вспышка, похожая на мгновенное раскрытие гигантского
цветка. И всё это снова была только ее энергия. Обалденная была женщина, только не любил он
ее ни капли...
- Ты неисправима, - сказал он потом недовольно, - что у тебя там было с Оорлом?
- Ничего не было, - лениво потянулась Оливия.
- Правда?
- Ты что, ревнуешь?
- Я просто не хочу, чтобы всё сорвалось по бабьей слабости.
- У меня нет никакой бабьей слабости! Я явилась сюда, чтобы отомстить ему, а не любить
его!
- Но ты до сих пор его любишь.
- Что с того? - Оливия холодно посмотрела жуткими темными глазами, - он убил меня.
Убил одним поцелуем. Он знал, что я боготворю его, и воспользовался этим! Подонок!
- Он может воспользоваться этим повторно.
- Неужели ты думаешь, я не устою после всего, что было? После того, как мою голову
отрубил мой собственный сын, а потом мои братья и племянница носили ее на подносе, как
именинный торт?! Не волнуйся, Ольгерд ко мне теперь и близко не подойдет!
Грэф посмотрел задумчиво.
- А Руэрто?
- А Руэрто слюнтяй, - презрительно заявила эта жуткая женщина, - до сих пор носит мне
цветы на могилу. . но этой дурочке Анастелле я его всё равно не отдам. Хватит того, что она
отобрала у меня Льюиса. Теперь ей понадобился мой сын! Размечталась, пигалица! Руэрто мой.
И больше ничей!
- Все твои, - усмехнулся Грэф, - до чего же ты жадная, Сия.
- 210 -
************************************************************
Под моросящим дождем кладбище выглядело особенно уныло. Даже яркий букет чайных
роз, которые Руэрто положил на гранитную плиту, не скрасил серости этого дня.
- Отпусти меня, - подумал он, склоняя голову, - отпусти наконец... почему у меня такое
чувство, что ты до сих пор рядом и следишь за каждым моим шагом? Какую жертву тебе
принести, мама? Сто быков?
Желтая листва с осин почти вся облетела на асфальт. Он шел, глядя под ноги на тупые
носки своих сапог и на эти умирающие листья, и на душе было холодно и пусто.
На широкой дороге, разделяющей человеческую и аппирскую половины кладбища, стояла
девичья фигурка в голубом плаще с капюшоном и как будто дожидалась его. Из-под капюшона
выбивалась мокрая белая челка.
- Анастелла? - удивился он.
- Да, - смутилась она, - я ходила к Патрику... потом увидела тебя.
- Что ж, - усмехнулся Нрис, - моя мать убила твоего брата. Нам самое место встречаться -
на кладбище.
- Если ты хотел побыть один, я не буду тебе мешать.
- Я уже побыл один. Пошли.
Они медленно побрели между оград и памятников.
- Вообще-то, - призналась Анастелла, - я здесь не случайно. Я знала, что ты здесь бываешь.
- Я догадался, - сказал он.
- Нам нужно поговорить.
- Да?
- Мне это нужно. Пригласи меня куда-нибудь.
- Я лечу домой.
