Кантина резко притянула его голову к себе. Они катались по кровати и целовались и уже
стали подумывать о горячей ванне, но в это время заглянула Аола и заявила, что хочет есть. И
кукла Зеззи тоже.
- Никаких условий! - вздохнула Кантина и сползла с кровати, - пойдем, детка, я тебя
накормлю. И куклу твою тоже.
- Потерпи, Канти, - поплелся за ней следом Эдгар, - вот покончу с делами и возьмусь за
строительство дворца.
- С какими еще делами? - обернулась она.
- Да мне вообще-то пора возвращаться на Вилиалу, - признался он, - ты ведь уже немного
освоилась, и Антика завтра выпишут.
- Как на Вилиалу?!
- Бугурвааль меня уже похоронил. Пора ему напомнить о себе. Как ты считаешь?
- Я считаю! - Кантина всплеснула своими прекрасными руками, - я считаю, что это просто
свинство - затащить меня с детьми на другую планету, натравить на меня своих бешеных
родственников, засунуть в какое-то общежитие, подсунуть мне чужого мальчишку, да еще и
бросить меня при этом одну! С тобой и правда не соскучишься, Советник!
- Ну, прости, - он обнял ее, - это только временные трудности. Я скоро вернусь, и всё
наладится.
- Муж-Прыгун, это еще хуже, чем муж-алкоголик, - вздохнула она, - того хоть в кабаке
можно подобрать... А где тебя искать, скажи на милость?
************************************************************
Ольгерд еще раз спустился под километровую толщу льда во дворец царицы Нормаах. Она
смотрела на него со стены тяжелым черным взглядом сквозь потеки и трещины. Ему казалось,
что он вот-вот что-то поймет или прочтет в ее каменном взгляде. Кто такая Оливия? Почему
она так похожа на древнюю царицу? Кто такой этот Рой? Неужели часть васков все-таки
выжила в плотном мире, так и не перейдя в стадию скивров?
В приюте, из которого удочерили Оливию родители, значилось, что девочка - подкидыш.
Ниточка обрывалась. Единственной ниточкой был этот портрет.
Он вернулся к себе в кабинет, вывел на компьютере синтезированное объемное
изображение царицы. Заменил древнее красное платье на рабочий комбинезон, снял корону,
поправил прическу... получилась точная копия Оливии. Такое сходство было возможно только у
сестер-близняшек или... Ольгерд почувствовал, как выступает холодный пот на спине... при
клонировании.
Для клонирования достаточно одной клетки, в каждом ядре содержится вся информация о
физическом теле. Надо только добыть эту клетку. Как? Как это возможно спустя сорок тысяч
лет?
Он закурил и подошел к окну. От полярного дня его защищали синие фильтры,
бесконечные синие снега тоскливо простирались до горизонта.
- Кому понадобилось клонировать царицу? - рассуждал он напряженно, - и зачем? Чтобы
она участвовала в разработке нового оружия? Неужели эти несчастные скивры, разбросанные
по всем мирам и изгнанные эрхами, опять что-то задумали? Им снова нужна Пьелла?.. Тогда
это оружие полетит не какой-то там Шеор, оно полетит сюда!
Что-то было еще, что его тревожило, но он не успел понять это, потому что спиной
почувствовал чей-то тяжелый взгляд и обернулся. В дверях стояла царица Нормаах. Бледная, в
распахнутой шубе и с размотанным, почти до пола красным шарфом. Ольгерд вздрогнул.
Чувство было такое, будто она подслушала его мысли и явилась.
- 266 -
- Ты? - только и смог он выговорить, быстро подошел к компьютеру и убрал изображение,
пока она его не увидела.
- Я. Здравствуйте.
Оливия мяла в руках меховую, боярскую шапочку, темные глаза ее глубоко ввалились, щеки
совсем спали, губы нервно дергались. Что-то явно с ней было не так.
- В чем дело? - сухо спросил Ольгерд.
- Могу я... еще раз посмотреть на ту фреску? - спросила она.
В прошлый раз фреска не произвела на нее никакого впечатления, разве что разозлила.
- Можешь, - Ольгерд деловито расположился за столом, - только не со мной. Я найду тебе
другого провожатого.
И потянулся к переговорнику.
- Не надо! - резко остановила его Олли, шагнула к нему и снова остановилась, - не надо
другого! И вообще... ничего не надо.
- В каком смысле? - нахмурился он.
В синем свете фильтров ее бледное лицо со впалыми щеками казалось почти мертвым.
- Мне ничего не надо, кроме тебя. Вообще ничего, понимаешь? Я люблю тебя.
Девчонки влюблялись в него часто, он к этому привык. Но здесь было что-то совсем
другое, здесь было чувство такое же сильное и непредсказуемое, как сама эта непостижимая
женщина. Ольгерд весь напрягся как перед прыжком.
- Месяц назад ты утверждала, что ненавидишь, - напомнил он.
- Я люблю тебя.
Надо было как-то реагировать, а он медлил. Всё в ней было зловеще: ее сходство с
царицей, ее связь с Роем, ее бледное лицо, ее впалые глаза, ее гениальность, ее страстность,
перепады ее капризного настроения...
- Я устала, - измученно проговорила она и опустилась на пол, обняла его колени, уткнулась
в них лицом, - я с ума схожу, я больше не могу тебя ненавидеть...
Он был в термостате, но даже сквозь него почувствовал жар ее ладоней и ее раскаленного
лба.
- Может, ты заболела, Олли?
- Называй это, как хочешь, - вздохнула она.
- Знаешь что... ты встань. Пойдем на диван, поговорим.
- Никуда я не пойду.
Олли обняла его колени еще крепче. Ольгерд почувствовал себя в капкане. Никаких
