- Которыми ты усыпаешь мне дорогу от калитки к дому. Это глупо и пошло.
Эдгар удивился еще больше.
- Никаких роз я тебе не сыпал.
- Значит, это Герц, - пожала плечом Зела, - хотя он всегда предпочитал хризантемы.
Странно...
- Бабуля, - Эдгар все-таки прошел в гримерную, - прекрасная моя, давай помиримся. Я ведь
не смогу так жить, честное слово! Я люблю тебя. И люблю Кантину. Ну что мне, разорваться?!
Он подходил к ней, но она буквально остановила его взглядом. Такой бабули он еще не
знал. Зела всегда была для него воплощением красоты, любви, мягкости и нежности. И что за
дьявол вселился теперь в эту женщину?
- Не разрывайся, - сказала она, - такое сокровище, как ты, я дарю ей целиком. А меня
больше не смей называть бабулей. Мы с тобой не родственники.
- А как же? - совсем опешил он, - Зелой что ли?
- Мое имя Ла Кси. Никакой Зелы я не знаю. Ее придумал твой дед. Поигрался и забыл. Вот
и я забыла.
Она резко встала, почти вскочила. Эдгар шагнул к ней с диким желанием схватить ее за
плечи и трясти до тех пор, пока она, прежняя, не вернется.
- Ты хоть понимаешь, что происходит? - проговорил он с отчаянием, - ты в своем уме,
бабуля? Ты что говоришь?!
- Мне больше нечего тебе сказать!
- Значит, у тебя все вокруг виноваты? - уже разозлился он, глядя в ее разгневанные глаза, -
даже дед ее забыл! Дед!.. Ну, знаешь... меня можешь полоскать в любом дерьме, а деда не смей!
- Убирайся! - выкрикнула Зела, из ее расширенных глаз мгновенно брызнули слезы, - ты
ничего в этом не понимаешь!
- Куда уж мне! - попятился он, - и пусть я полный идиот, и жена у меня стерва, но когда я
стану старым, она не променяет меня на молодого любовника, как ты!
- Что?!
- Катись к своему мойщику каров, раз так! Теперь он - твоя семья!
Эдгар вышел, хлопнув дверью, и только потом сообразил, что же он наделал. Пришел
помириться, а разругался вдрызг!
По дороге домой ему позвонил Леций и вызвал его на заседание Директории. Это как-то не
вписывалось в планы и добавило лишних тревог. С чего бы это так срочно созывать
Директорию? Эдгар задумался и решил все-таки проведать Кантину с детьми, а потом лететь во
дворец. Разговор с бабулей порядком его расстроил. Нужна была реабилитация.
Дома было по-прежнему жарко и кучно: играли дети, копошились в корзине скорлики и
лениво разгуливали по комнатам три царственных игуаны. Кантина делала Антику компресс на
горло, утверждая, что он сразу простудился, как только вышел на этот ужасный мороз. Фальг
оказался более закаленным и стойким к суровому климату. У него были только сопли.
- Вызови врача, - посоветовал Эдгар.
- Ты забыл, что я жрица? - усмехнулась она.
- Ты чудо, - он прижался щекой к ее щеке и крепко обнял, - Канти, а ты не променяешь
меня на молодого любовника, когда я стану старым?
- Ого! - рассмеялась жрица, - как далеко ты заглянул! Да от такого ужасного мужа я сбегу
гораздо раньше!
- Я тебя не отпущу, - сказал он.
- Не отпускай, - прошептала она ему в ухо, - никогда.
От этого шепота у него пробежала горячая волна по всему телу. Он понял, что снова
счастлив не смотря ни на что.
- Разругался с бабулей окончательно, - признался он, наскоро глотая икорный паштет с
маринованным тростником, - просто в лоскуты!
Кантина сидела напротив, сворачивая кренделечки из теста.
- 269 -
- Ты ожидал чего-то другого?
- Надеялся.
- Наивный!
- Просто привык, что она мне всё прощает.
- Ты что, до сих пор считаешь ее ангелом? Ваша белая богиня такая же стерва как и все.
- Канти!
- Что ты так подпрыгиваешь? Все женщины - стервы, особенно красивые. И я в том числе.
Ну и что?
- Как ты можешь говорить за всех? - возмутился Эдгар.
- Послушай, - Кантина пожала плечом и скатала очередной крендель, - мужчины на всех
планетах одинаковые, в этом я уже убедилась. Женщины тоже. Все они хитры, все хотят власти
и богатства и используют для этого мужчин, как ступеньки. И чем красивей женщина, тем
круче у нее эти ступеньки.
- Это ты о себе, - проговорил он, разжевывая тростник.
- Конечно, - кивнула она, - а твоя бабуля чем лучше? Я тут о ней понаслушалась... Знаешь,
почему мы с ней друг друга не выносим? Да потому что мы одинаковые! И, если хочешь знать,
я ее прекрасно понимаю.
С этим Эдгар никак не мог согласиться.
- Не слушай всякий вздор, Канти, - сказал он, - ты такая, такой тебя и люблю. Но к бабуле
твои теории никакого отношения не имеют.
- Ну-ну, давай, - усмехнулась Кантина, - боготвори ее дальше.
- Извини, - он подумал, что сейчас разругается и с женой, - я опаздываю на Директорию. И
вообще... всё это никакого значения не имеет. Я люблю тебя.
- Знаю, - улыбнулась она, - когда вернешься?
- Поздно.
- Понятно. А что тебе приготовить на ужин? Что-нибудь аппирское?
- Горячую ванну, - усмехнулся Эдгар.
************************************************************
Черный полированный стол в зале заседаний сверкал отраженным светом. Эдгару давно
хотелось прикрыть этот стол чем угодно, хоть старыми газетами, лишь бы не щуриться от
блеска. Сверкали люстры, переливались костюмы правителей, искрились жемчужной пудрой
отремонтированные после недавней выходки Герца стены. Как на празднике! Только разговор
