место того, чтобы их завоевать и разговаривать с ними с пози-и-иции силы.
- А у тебя, значит, разговор короткий?
- Представь себе!
- И что ты им скажешь с пози-и-иции силы?
Наследник заморгал раскрашенными и покрасневшими от дыма глазами.
- Не знаю, - сообщил он, так ничего и не придумав, - пусть уважают. Вот и всё.
- Катись, - сказал Эдгар с раздражением, - и жди в гостиной, пока я поговорю с послом.
Неизвестно, чем этот разговор кончится.
- Известно чем, - Аггерцед лениво поднялся и шаркая поплелся к дверям, - будет
допытываться, где его д-дочка.
Вот тут у Эдгара уже выступил холодный пот на спине, к тому же он как-то сразу охрип.
- И где же его дочка? - спросил он жутким шепотом.
- Пусть спросит своего з-з-ятя, этого придурка, - ухмыльнулся брат.
Он спокойно подошел к бару, вскрыл бутылку и отхлебнул из горлышка. После этого его
заикание неожиданно прошло.
- Где тэги Иглэр? - с грозным видом приблизился к нему Эдгар, - отвечай!
- Не ори, - поморщился брат, - с ней всё в порядке. Они сами ее довели: и папаша, и этот
хмырь.
- А ты здесь при чем?
Чтобы объяснить свое причастие, Аггерцед уселся на стол.
- А у меня сердце доброе, - заявил он, - смотрю - девочка плачет, отец ее пилит, муж не
уважает. Он вообще на ней женился из дипломатических соображений. А она, между
прочим, любила какого-то рыболова, только ее никто не спросил.
- Ну?
- Так что теперь тэги Иглэр дома. Я утер ей сопли и переправил на Тевер. Вот и всё. И
отстаньте от меня!
- Сейчас же верни ее обратно! - взвыл Эдгар.
- Ты что? - изумленно уставился на него Герц, болтая ногой, - одобряешь
насильственные браки?
Слов уже не нашлось. Насильственные браки Эдгар не одобрял. Да и тевергов терпеть не
мог. В чем-то мальчишка был прав.
- Эзгэзэр ее бил, - вдруг с затаенной злостью сказал брат, - плеткой. Ты знаешь об этом?
А тэгэм посол одобрял, скотина рыбоглазая! У них, видишь ли, так принято! Тут я и решил:
обдеру его в карты как липку и врежу!
- Герц, - уже спокойней сказал Эдгар, картина постепенно прояснялась, - это проблема
целой планеты. У них властвуют мужчины. И одним махом ее всё равно не решить.
- И что? - сощурился брат, - не обращать внимания? Или ждать, пока у них будет Седьмая
Империя?
- Ладно, - признал Эдгар, - ты славный малый... Но ты не хочешь признать, что
существуют правила. Что их надо соблюдать. И в политике, и в дипломатии, и в семейной
жизни, черт возьми. Есть запреты! Ты понимаешь или нет? Нельзя жениться на сестре.
Нельзя хамить отцу, нельзя похищать чужих дочерей, нельзя бить каждого, кто тебе не
нравится. Не-льзя!
- Не понимаю, - честно посмотрел на него небесными глазами Аггерцед и улыбнулся.
- Ладно, - вздохнул Эдгар, - марш в гостиную. И чтоб сидел тихо как ваквагорлик.
Герц понял, что он уже не злится. Попятился и ухмыльнулся в дверях.
- А правда здорово, что я ему врезал, а Эд?
Из педагогических соображений пришлось сделать вид, что это не так.
Скоро явился посол. Он был в ярости. А, кроме того, в черном рэгзэкрэу, спиралью
обвивающем его хилое тело, и дико-зеленом гэсэкэ на макушке бритой головы. Пока он
высказывал Советнику по Контактам свой длиннющий протест, Эдгар с тревогой
- 27 -
присматривался, нет ли на неприкосновенном теле синяков. Кажется, сам тэгэм Эсгэмсэрэр
не пострадал.
- Сэвэтник Эдгэр, - в заключении объявил он, - мэ трэбээм извэнэнэй.
Произнести «Оорл» для тевергов было совершенно не под силу, на букве «о» их
заклинивало. Поэтому они всех Оорлов называли по имени. Правда, с Ольгердом им и тут не
повезло.
- Я приношу вам самые глубочайшие извинения, - содрогаясь от раскаяния,
торжественно произнес Эдгар, - ремонт здания, естественно, будет за наш счет.
- Естэствэннэ, - высокомерно заявил посол и протянул ему (о, боже!) длиннющий список
пострадавших в потасовке вещей.
Кроме стен, потолка с лепным узором, стеклянных дверей, витражей, зеркал и
карточного стола, там были перечислены все стулья и табуретки, светильники, лампочки от
этих светильников, графины и стаканы, мундиры пострадавшей охраны и даже пуговицы от
этих мундиров. Количество же разбитых стаканов, и оторванных пуговиц превышало все
разумные пределы. Внизу стояла сумма в теверских згэнах, пьелльских юннах и
межвалютных эквивлах. В каждом переводе теверги неприкрыто смухлевали в свою пользу.
- Хорошо, - согласился потрясенный Эдгар, - мы оплатим все ваши потери.
- Этэ еще нэ всэ, - уставился на него Эсгэмсэрэр своими рыбьими глазами.
- Слушаю, - нахмурился он, предчувствуя шантаж.
Предчувствия оправдались.
- Мэй зэть трэбээт личнэй кэмпенсэции в размэрэ двэх мэллээнэв згэн, - объявил теверг.
Это было что-то около тысячи эквивлов. За один синяк под глазом явно многовато.
- За что? - сухо спросил Эдгар.
- Зэ мэрэльнэй ущэрб.
Из столовой послышался стук и треск. Похоже, разъяренный Аггерцед, наблюдающий с
экрана за разговором, крушил мебель. Не хватало только, чтобы он ворвался в кабинет и
повторил свой подвиг.
- Хорошо, - скрипя зубами, сказал Эдгар, - мы оплатим этот моральный ущерб. Но в
свою очередь тоже ждем от вас компенсации: четыре миллиона згэн.
- Чтэ?! - остолбенел посол.
