дороге он шел и думал: какой же сильной должна быть Норки, хрупкая девушка с
фиалковыми глазами! Она говорила, что спала на снегу, обливалась ледяной водой, воевала,
убивала... и никогда не любила. До чего же они были разные! До невозможности, до абсурда
разные! Похожи они были только в одном - он тоже никогда не любил.
Пришел он уже к развязке. Сия стояла у камина, уже не так победоносно как раньше.
Руки были опущены, на лице смятение.
- Годится, - сказал Грэф, взмахнув мечом.
- Ты... ты в самом деле хочешь убить меня? - спросила она изумленно.
- Мы проиграли, Олли, - ответил он спокойно, - пора это признать.
- Но ты ведь этого не сделаешь. Ты не сможешь!
Грэф шагнул к ней.
- Смогу.
- Дядя Рой! Не слушай их! Им нужна какая-то Сия, а я-то тут при чем?!
- Перестань...
- Сначала раздели нас, а потом убивай!
- Вас невозможно разделить. К несчастью.
- Ты же любишь меня, дядя Рой! Как же ты сможешь убить меня?! Ну, посмотри, ты же
сам меня создал!
Грэф остановился. Рука его с мечом мелко дрожала. На его месте Герцу хотелось быть
всё меньше.
- Не смейте меня трогать! - визгнула Сия, - я не матрикат! Я живая! Я Оливия Солла и я
хочу жить! Какое вы имеете право?! Вы, эрхи! И вы - Прыгуны-правители! Собрались здесь,
чтобы вершить суд над простой практиканткой, над девочкой, которой еще нет
восемнадцати! Додумались!
- Мы проиграли, Олли, - еще раз глухим голосом повторил ей Грэф.
- Только не я! - крикнула она, - это ты всё разрушил! Ты! Пожалел какую-то Зелу! А меня
не пожалел! Она всё равно будет презирать тебя, а я тебя любила! Дурак...
Сия снова обвела всех своим жутким взглядом.
- Трудно жить среди идиотов, - снова с презрением сказала она, - вы не можете оценить
любовь, вы предпочитаете служить тем, кто вами вертит. И ты, Конс, и ты, Ольгерд, и ты,
Руэрто, и ты, Грэф. Вы неблагодарны и любите неблагодарных! Вы рабы своей глупости!
- 421 -
Она говорила так убежденно и страстно, что Герцу на миг показалось, что это может
быть правдой, вся та грязь, которую она изрыгала. Тогда ему показалось, что он сходит с ума.
- Ты готова? - хрипло спросил Грэф.
- Ничтожество, - сощурилась она, - и я еще принимала его за мужчину! Жалкий
прислужник эрхов! Предатель!
- Ты готова, Олли?
- Я всегда готова! Это ты жуешь сопли, а еще меч взял в руки! Это тебе не кукла, что ты
мне дарил! Это совсем другой подарочек. Я приму его, не бойся! Что? Руки дрожат?
Грэф всадил ей меч в живот. Было слышно, как треснула тугая ткань ее платья, а потом
чавкнуло что-то мягкое. Он просто пригвоздил ее мечом к кирпичной каминной стенке. Сия
рявкнула и застыла с выпученными глазами, словно не веря, что это с ней произошло. Герцу
тоже не верилось. Ему казалось, что эта тварь живуча и бессмертна как само зло.
- Прости, Олли, - хрипло сказал Грэф, выдернул меч и отвернулся.
Она больше ничего не сказала, только схватилась за живот и так и сползла по стенке на
пол с остекленевшими глазами. С минуту все стояли молча. Отец подошел к Герцу и обнял
его за плечи.
- Надеюсь, третьего раза не будет, - первым нарушил он молчание.
- Не будет, - ответила ему Анзанта, - об этом мы позаботимся.
- Да уж постарайтесь!
Грэф присел рядом с Сией на корточки и закрыл ей глаза, ее огромные торфяные глаза
под крутыми дугами бровей. Говорили, что она - копия царицы Нормаах. Он гладил ее
волосы и щеку, и непонятно было, с кем он прощается: то ли с девчонкой Олли, то ли с
прекрасным телом этой царицы.
- Прими капсулу, - посоветовал ему Кристиан.
Грэф встал, он не выпускал меч из руки.
- Ты что, хочешь лишить меня последнего удовольствия?
- Я хочу покончить с этим как можно быстрее.
- Я тоже.
Герцу захотелось зажмуриться. Он ткнулся лбом отцу в грудь, но потом всё же посмотрел
одним глазом, как это было.
Меч был слишком длинным. В живот Грэф не мог его направить. Он приставил его
острием к горлу, держа двумя руками, оглядел всех, зажмурился и резко согнулся. На этот раз
раздался хруст. Потом хлынула кровь, потом он упал согнувшись на ковер, дернулся пару раз
и затих.
Герц чувствовал тупую досаду и горечь. Этой смерти он не хотел, отец, наверняка, тоже.
Этого не хотели и эрхи. Этого просто требовал какой-то закон возмездия, который они строго
выполняли! Никто в отдельности этого не хотел, но это происходило! Нормальный, крепкий,
здоровый мужик, готовый помогать и расхлебывать свои грехи, протыкал себя мечом как
коллекционную бабочку! Зачем?! Даже прятаться со слугами на кухне было не так
унизительно, как наблюдать за этой сценой.
А потом случилось самое невероятное: тело Грэфа заискрилось как бенгальские огоньки,
без запаха и дыма, засверкало, запульсировало всеми цветами радуги и за минуту исчезло
совсем вместе с лужей крови на ковре. Свитер, джинсы и сапоги остались. Они как-то нелепо
лежали рядом с мечом в ногах у мертвой Сии.
Герц впервые видел, как распадается матрикат. Ему показалось, что он попал в
компьютерную игру, и всё действительно - только игра, глупая такая кровавая шуточка с
захватом планеты, провалами в прошлое и любовью к коварной дикарке.
За окнами стало совсем темно. Облизывался, догорая, огонь в камине. Эрхи
