Дверь снова скрипнула. Замок был выломан с корнем, так что заходили все подряд. На
этот раз заглянул Циклоп.
- Эй, Ангелочек! Там Сверчок пришел из дворца, про твоего отца рассказывает.
- Что рассказывает? - напрягся Льюис.
- Пошли, сам узнаешь.
Пришлось пойти. Льюис присел к костерку вместе со всеми. Сверчок раздавал тремя
руками брикеты с сухими водорослями, видимо, последнее, что удалось стащить из
дворцовой кухни, а четвертой, самой короткой, почесывал себе лысину.
- Как же они меня боялись! - гордо рассказывал он, - как увидят, сразу пятятся и
сплевывают, а в глазах паника. У них там бог какой-то есть многорукий, очень злой. У них
вообще полно злых богов.
- Это они нашего Паралича не видели! - захохотали аппиры.
Льюис слышал, что особых уродов во дворце не держали. Те больше прятались по
подвалам и чердакам и выходили только ночью, так что дуплогам просто повезло в этом
отношении. На Сверчка смотреть было неприятно, но вампиры с чешуйчатой кожей,
тыквообразной головой, белыми глазами и самыми разными наростами по всему телу
выглядели не лучше. Привыкнуть к этому было трудно, особенно после лесной сказки!
Сухие водоросли на вкус были тошнотворны.
- Как там мой отец? - спросил Льюис, отказываясь от угощения.
- Грэф что ли? - заморгал глазами Сверчок.
- Ну да.
- Плохи твои дела, парень. Отец твой мечом себя проткнул. Сначала эту... Оливию, а
потом себя. Ему эрхи велели.
- 424 -
Подробности Льюис слышал уже плохо. Ему казалось, что весь мир, вся вселенная
повернулась к нему спиной, всё рушилось, всё разбивалось, всё ускользало из рук. И ничего
нельзя было изменить, даже обладая силой Прыгуна. Вот и сидел он, Прыгун, с уродами у
костра, беспомощный, одинокий, нелюбимый, несчастный, никому не нужный...
Потом ему самому стало стыдно, что он так раскис. Наверняка этим уродам не слаще. А
он распустил нюни!
- Значит, осталось два последних ангара? - уточнил он деловито.
- Да. Дуплоги там хорошо упаковались. Руэрто и Ольгерд их вышибить оттуда не могут.
- А Кера уже освободил свой замок?
- Да! Забрал жену и дочку.
- Они... они в порядке?
- Рады до смерти!
- Ну, это понятно...
На ватных ногах Льюис вернулся в свою темную комнату, нашел свечку в ящике стола,
зажег ее, чтобы было хоть какое-то освещение. Из темноты проступили раскиданные стулья
и разбросанные вещи. Книги дуплогов не интересовали даже в качестве топлива, зато одежду
они перетрясли основательно. Исчезли и зимняя куртка, и теплый свитер, и шарф с шапкой.
Запасы супов, чая и печенья с сухарями тоже испарились.
Красный чайник валялся на полу, без электричества он годился разве что для поливки
цветов, которые все померзли. На стене покосился календарь с морским прибоем и белой
яхтой вдали. За стеной совсем недавно жила Олли.
Льюис поднял чайник, встал, уперся лбом в эту стену. Олли там больше не было. Ее
вообще больше не было. Отец проткнул ее мечом, потом убил себя... к этому предстояло еще
привыкнуть.
Свечка горела на столе. Одинокая свечка для одинокого человека, у которого всё, всё,
всё, всё обрушилось. Аппиры хохотали в вестибюле. Льюис не хотел к ним. Там он всё равно
оставался один, это было не то одиночество, от которого можно излечиться в шумной
компании, одиночество непонятости, одиночество покинутости. Он сидел, кутаясь в одеяло,
и смотрел на дрожащее пламя свечи.
Странно, почему-то у него никогда не было близких друзей, кроме Олли. Он не
вписывался ни в одну компанию, вечно ему было как-то неловко или скучно, он вообще был
какой-то не такой как надо, наивный звездный мальчик со стихами под подушкой! Таким
можно жить только в прекрасных сказках, но сказки, если и приходят, быстро кончаются.
Неожиданно смех утих. Он услышал шаги в коридоре и почему-то сразу понял, что это к
нему. «Наверно, Рыжий», - подумал он, - «неужели не забыл про меня?»
Дверь открылась. Это был не Рыжий. В полумрак комнатушки шагнул Верховный
Правитель во всем своем великолепии и тут же наткнулся на опрокинутый стул.
- Что за черт?!
Он был совершенно невозможен здесь, этот сказочный король в белоснежном с
позолотой костюме и переливчатом плаще, наконец-то гладко выбритый и пахнущий
изысканным лосьоном. В домике Элгиры он выглядел попроще.
- Лью, ты где?
- Я здесь, - Льюис вышел из темного угла.
Леций сощурился привыкая к тусклому освещению.
- И как ты тут?
- Нормально. Как все.
- Давай присядем что ли?
Они сели на кровать. Льюис догадывался, с каким известием пришел к нему Верховный
Правитель, хотя лично мог бы и не беспокоиться. С этим неплохо справился и Сверчок.
- Вообще-то я всё знаю, - опередил он долгие объяснения.
- Что ты знаешь? - посмотрел на него Леций.
- Отец убит. Сия тоже.
Правитель вздохнул.
- 425 -
- Да... нам всем сейчас несладко. Ты знаешь, мы ведь ничего не могли сделать. Да и
негодяй твой отец порядочный, так что, чему тут удивляться?
- Да, я знаю...
- Вот что, - Леций обнял его за плечи, - я пришел за тобой. Собирайся.
- Куда?
- Домой. Во дворец.
- Во дворец?!
- Я вообще не понимаю, что ты тут делаешь, в этом морозильнике?
- Живу.
- Здесь жить нельзя.
Он был прав. Какая уж тут была жизнь!
