Чтоб эта глупая девчонка поняла, от чего отказалась.
**************************************************************
Внизу было весело. Все уже напились и наелись, перебрались из-за стола на диван и
собирались играть в фанты. Анастелла ходила со шляпой и складывала в нее трофеи. Льюис
ей помогал. Герц тасовал карточки с заданиями. Нрис подумал, что за свое примерное
поведение заслужил все-таки небольшой компенсации, положил в шляпу зажигалку и
подошел к нему.
- Послушай, ты у нас известный шулер.
- Ну, да, разумеется, - кивнул наследник.
- Можешь мне вытащить девятый номер?
- Элементарно. А что там?
- Поцеловать соседку слева.
- Понял. Отличная идея. Только смотри, если ты сядешь рядом с Зелой, я тебе такое
вытащу. .
- Зелу можешь оставить себе, - усмехнулся Руэрто.
Сел он как надо. Анастелла оказалась слева, глаза ее блестели, щеки пылали, вся она
была возбуждена и счастлива. Поцеловать ее хотелось страшно. Один раз, но так чтобы на
всю жизнь хватило.
- 137 -
- Итак! Кто у нас изобразит восьмилапого тави-тави с планеты Сакун в брачный период?
- хитро прищурился Аггерцед, - Лью, тяни!
Льюис уже вытянул из шляпы значок Ольгерда, и этот негодяй-ведущий всё прекрасно
видел.
- Тебе, дядя Ол! - злорадно рассмеялся он, - выходи на арену!
Все его дружно поддержали.
- Там нет чего-нибудь более сексуального? - проворчал Ольгерд.
- Чем тави-тави? В брачный период? Да ты что? Куда уж сексуальнее?
- Я возражаю! У меня только четыре лапы.
- Возьми кого-нибудь еще. Будет восемь! Лью, тяни!
Льюис вытянул свой носовой платок и жутко смутился. И правильно сделал. Ольгерда
ему следовало обходить за три версты. Бедняга стал оправдываться под общий хохот.
- Я никогда не видел этого тави-тави!
- Пойдем, - Оорл встал, к счастью он был пьян и вполне добродушен, - сообразим что-
нибудь.
Герц схватил и шляпу с фантами, когда они вышли.
- Та-ак! Чья это прелестная цепочка? На чьей божественной шейке она висела? Твоя,
Зелочка! Твоя, моя радость! И чем же ты нас будешь развлекать? Ага!
Руэрто давно понял, что Герц вытаскивает то, что хочет. Похоже, у него даже фанты были
крапленые.
- Ты у нас подойдешь... ко мне, сядешь мне на колени и расскажешь, как ты меня
любишь! Сейчас! Я только стул возьму!
- По-моему, нам надо сменить ведущего, - сказал Ричард, - он нас дурачит!
- Кто тебя дурачит?! - возмутился Аггерцед, - на почитай!
Он возмущенно сунул деду карточку.
Ричард медленно начал читать задание:
- «Подойти к самому красивому мужчине...» Ясно. Только при чем тут ты, не понимаю?
- Разве не я самый красивый?!
- Он, он! - громче всех расхохотался Азол Кера, - только это моя цепочка!
Руэрто сам давно так не смеялся, он даже забыл на минуту, как скверно на душе. И про
Оливию забыл, и про Анастеллу.
- Садизм какой-то, - ворчал слегка раздавленный наследник, - в твоем возрасте, дядя
Азол, такие побрякушки не носят! Ну и шуточки у тебя!
В дверях показался несчастный, озабоченный тави-тави. У него было четыре ботинка без
носок, четыре носка без ботинок и попона из покрывала на спине. С душераздирающими
воплями он бросался к каждой женщине и терся об ее колени. После такого сексуального
танца все еще долго приходили в себя и смеялись.
- Ну а тебе, Руэрто, сущий пустяк! - небрежно объявил Аггерцед, - поцеловать соседку
слева.
- Меня?! - вспыхнула Анастелла.
- Здесь трудно ошибиться, - засмеялся ведущий, - надеюсь, право и лево мы еще не
разучились отличать?
- Я так нет, - заверил Нрис.
- Ну, ладно, - пожала она плечиком и повернулась к нему, в глазах была легкая паника, -
раз уж я твоя соседка слева...
- Эй! Эй! - не унимался Герц, - вы что, развратить нас тут всех хотите? Это приличный
дом! Ступайте за дверь!
Это он здорово придумал. За дверь! «Все-таки не зря Леций его породил», - подумал
Нрис. Он решительно взял бывшую невесту за руку и вывел в коридор. Там было пустынно и
тихо, по стеклам вкрадчиво барабанили капли дождя. Анастелла прижалась к стене, она
старалась казаться уверенной, но смотрела на него с потаенным ужасом. Это было не
отвращение, это был хорошо ему знакомый женский страх, который нравился ему гораздо
больше, чем равнодушие.
- Ты, в самом деле, меня поцелуешь? - спросила она недовольно.
- 138 -
- Что ты волнуешься? - сказал он, - глядя в глубину ее глаз, - это же только понарошку.
За дверью стоял громкий хохот.
- Ну, конечно, - проговорила она, - давай быстрей.
Руэрто был в «белом солнце», самом подходящем для любви режиме. Анастелла не
видела его «солнце», но она не могла его не почувствовать. Его руки, которыми он сжал ее
плечи, излучали тепло. Его энергия хлынула к ней горячей волной. Его нежность и его сила
проникли в нее. При этом он только коснулся губами ее губ и больше ничего. Если б она
отвернулась, всё было бы кончено. Он не стал бы настаивать... но она закрыла глаза. Тогда
он понял, что это только начало.
Долго-долго-долго топил он ее в своем тепле и владел ее послушными губами. Шутка
затягивалась, но им уже обоим было не до шуток.
- Ты сказал: «понарошку», - тяжело дыша, проговорила она потом.
Глаза ее возбужденно блестели, и в них было полное смятение.
