- Конечно, понарошку, - усмехнулся он, - а по-настоящему - вот так.
Во второй раз он щадить ее не стал, да и сам уже потерял голову. В этом поцелуе не было
нежности, только страсть, только желание на уровне «голубой плазмы», доводящее до
бешенства, которое эта девочка вряд ли знала со своим студентом.
Потом он пожалел о содеянном. Анастелла стояла совершенно потрясенная и
невидящими глазами смотрела себе под ноги. А дальше всё равно ничего быть не могло.
- Наше время давно истекло, - сказал он, догадываясь, что сейчас с ней происходит, и что
ей надо побыть одной, - я пойду.
И вернулся в гостиную. Там продолжалось веселье. Он налил себе коньяка, заметил
взволнованный взгляд Льюиса и спокойно выпил. С него было достаточно, на Анастеллу он
больше не претендовал, и мешать мальчишке не собирался.
В конце вечера к нему неожиданно подошел Кондор.
- Помнишь наш разговор? - спросил он осторожно.
- Еще бы! - усмехнулся Руэрто.
- Вообще-то результаты анализов уже готовы.
- И ты молчал?
- Не хотелось портить тебе настроение.
- Чем? Тем, что я породил очередного монстра?
- Нет, Ру. Никого ты не породил. Это не твоя дочь, и извини, что я заморочил тебе голову.
- Как не моя? - опешил Нрис, такого он почему-то не ожидал, - что значит, не моя? А чья
же, черт возьми?
- Возможно, она вообще не Индендра.
- Подожди... ты говоришь об Оливии?
- Да. О ней.
Вместо облегчения он почувствовал досаду. И какую-то пустоту. К тому же ничего не
прояснялось.
- Знаешь что, - криво усмехнулся он, - пойди сообщи эту радостную новость Ольгерду!
**************************************************************
Мир перевернулся, и Оливия еще не знала, как ей в этом мире жить. Оказалось, всё было
не так, как она всегда считала, реальность получалась совершенно иной. И это злило. Не
пугало, нет, но приводило в молчаливое бешенство.
- А где Льюис? - спросил дядя Рой, прикрывая за ней дверь.
Номер был шикарный, малиново-красный, весь в изогнутых зеркалах из сверкающей
пудры, с огромной круглой кроватью посредине. Если ему хватало средств на бриллиантовые
колье для нее, то уж на такие апартаменты и подавно.
- Льюис не придет, - нервно сказала Оливия, - но это к лучшему. Нам давно надо
поговорить.
- Та-ак, - прищурился дядя Рой, он скрестил руки на груди и усмехнулся, - и что с моей
девочкой на этот раз?
- 139 -
- Я так больше не могу! - вспыхнула она, - ты говорил: «Всему свой срок». Тебе не
кажется, что он наступил? Я хочу всё знать. Всё!
- Что всё?
- Перестань издеваться!
Он посерьезнел, провел ее к креслу и почти силой усадил в него. Потом налил ей вина и
протянул бокал.
- Пей. И рассказывай.
Прозвучало это властно и совсем не ласково. Он поменялся как-то в одну секунду.
Оливия видела вокруг него зеленовато-синее сияние. Синий оттенок обычно говорил о
злости или о волнении. Но скорее это была тревога. Его холодные глаза смотрели на нее
пристально и пронзительно, как будто видели насквозь. И видели что-то нехорошее. Она
глотнула, стуча зубами о стекло.
- Я была сегодня на Меркурии. И я вспомнила того спасателя, что вынес меня из
убежища. Это был ты, дядя Рой! Теперь я понимаю, как мы выбрались: ты телепортировал со
мной... Ведь это был ты, не отпирайся!
- Конечно, я, - невозмутимо подтвердил он.
Оливия не ожидала, что он так быстро признается, даже запнулась.
- Ты?!.. Ты меня спас. Зачем?!
- Тебе что, не нравится? - усмехнулся ее спаситель.
- Перестань! - разозлилась она, - я ведь не об этом! Я всегда думала, что я лишь
приложение к Льюису. А оказывается, ты знал меня еще до этого! И ты врал мне всю жизнь!
Что всё это значит, дядя Рой? Кто я?.. И кто ты?
Она злилась и кричала, а он всё так же улыбался, только в улыбке появилось что-то
зловещее.
- Скоро узнаешь.
Потом, словно оттягивая время, подошел к столу, налил себе вина и медленно выпил.
Внешне он был невозмутим, но синий свет его уже начал пульсировать.
- У меня к тебе тоже пара вопросов, детка.
- Я хочу знать, - заявила она упрямо.
- Я тоже, - на этот раз даже голос его дрогнул он злости, - я тоже хочу знать! Зачем тебя
понесло на Меркурий?
Оливия даже съежилась от этого. Она поняла, что сделала что-то ужасное и
недопустимое. Не поняла только, почему.
- Мне надо было как-то разобраться с моими воспоминаниями, - сказала она, - ты же
молчишь... и что тут такого?
- Я же говорил тебе: подожди.
- Я не могла больше ждать!
- Ах, вот как? - он сделал последний глоток, тоже внешне очень спокойно, - и как же ты,
моя дорогая, туда попала?
- Я попросила Ольгерда Оорла, - призналась она.
Вот тут лицо у дяди Роя вытянулось. Он с досадой швырнул пустой фужер на пол, а так
как тот не разбился на мягком ковре, раздавил его каблуком. Как змею.
- Черт бы тебя побрал, Олли!.. Я так и знал... Надеюсь, ты ничего ему не рассказала?
У нее в ушах стоял хруст раздавленного стекла, а в душе поднимался тихий ужас. Такого
дядю Роя она еще не видела. Он стоял как черный демон посреди своей красно-малиновой
гостиной и смотрел на нее грозно и требовательно. Как будто имел право!
- Рассказала, - созналась она.
- Что?!
- Всё! Что я аппир, что я вижу цвета.
- Та-ак... И почему я не убил его до сих пор, не знаю...
