Слышно было, как Федор прислонил к стене лыжи, стряхнул с них снег, снял с плеча карабин и тоже поставил его к стенке.
— Ты уж не осуди… Такое дело, — сказал ему участковый, — затвор-то вынь… Сам понимаешь… Подай мне.
— Как не понимать, — и Федор протянул затвор. — Люди свои, советские. Надо так надо. Вижу: неспроста пришли. Так и я не разбойник с большой дороги…
— Втроем мы… В избе тебя приятель ждет, по дороге прихватили.
Федор поздоровался со следователем, окинув его с ног до головы любопытным взглядом, и, увидев меня, загремел:
— Пришел, наконец… Эх ты, еловая голова! Всегда не вовремя. Еле доплелся, наверно?
— Чуть держусь.
— А лейтенант завтра лежать будет. Он, кажись, ноги сбил.
— Ты откуда знаешь? — засмеялся следователь.
— На ваши следы вышел. Больно худо ты шел. Жалко стало. Куда, думаю, его лешаки тащат. Опять, наверное, о ларьке будете вести разговор или еще что новое?
Следователь отмолчался и вместо ответа сказал:
— Действительно, мозоль набил.
— Дядя Карп, вон в бутылке гусиное масло. На всякий случай держу. Будь за фельдшера. Помоги старшому, — ответил хозяин избушки, посмеиваясь. — Если уж он до Федькиных угодий добрался, то выйдет из него угрозыск. Не бывали еще вы у меня. Дел не было или силенок маловато?
Лейтенант держал себя настороженно, но спокойствие участкового, видимо, подействовало и на него.
— Осторожно, дядя Карп! — взвыл он вскоре. — Ы-ы!.. А еще обратно идти…
Федор весело посмеивался, расспрашивал о деревенских новостях, но чувствовалось: ждал главного вопроса. И он, этот вопрос, был задан.
— Не будем тянуть… — уже по-другому сказал лейтенант, присаживаясь поближе к лампе и раскрывая полевую сумку. — Год рождения… Имя, отчество, фамилия… Место работы…
За Федора отвечал Торопов. И только на вопрос: «Лосей бил?» Хозяинов ответил сам.
— А вот вы с чем? Около избы чунка с мясом стоит. Еле приволок. Остальное в лесу. Сколько? Три головы. Коров не стал трогать. Машка это, наверное, та, которую растил… Лицензия? По договоренности с сельпо. Так же и куниц сдавал…
Наутро Карп один сходил на место отстрела лосей, удостоверился в правдивости показаний.
— Придется тебе с нами следовать, — сказал лейтенант так же строго, но уже не повышая голоса. — Вот ордер на арест. Карабин, конечно, изымаем.
— Надо так надо. Чунку-то, может, возьмем, дядя Карп, не пришлось бы тащить кого.
Старый уполномоченный усмехнулся в седые усы, хватит, мол, заводить парня, дело серьезное.
— Отдохнем еще денек, товарищ лейтенант, — сказал Торопов следователю. — Положитесь на меня. Все будет в порядке.
Тому пришлось согласиться.
А утром и совсем на мирный лад перешли, словно не было допроса. Уговорил я лейтенанта, чтоб разрешил нам на глухарей сходить. Федор на днях видел их поблизости.
— Валяйте! — махнул он рукой. — Я тут покашеварю.
Хорошим парнем оказался, но карабина все же не дал. Пришлось с двустволками идти.
— Кто там дурью мается? Кому чирей на мягкое место сел? — беззлобно ругнулся Федор, когда мы отошли от избушки.
— Лицензии-то у тебя нет. Чуешь, чем пахнет?
— Ерунда. Уговор — дороже денег. Не станут же в заготконторе отказываться. План по отстрелу не выполнен. Правда, по времени припозднились, так это тоже обговорено. Чушь какая-то. Без пол-литра не разберешься. А лейтенант-то каков — еле на ногах держится, а виду не показал. Ничего парень, ничего!..
В Спиридоновке между тем лесник Машенцев слег. Не знал, удивлялся, как это болеют люди, а тут вернулся с делянки, прилег отдохнуть и не встал.
— Притомился я, наверно, Фатина, — сказал он утром племяннице. — Годы не те. Голова что-то тяжеловата и поясницу ломит.
Его пухлые руки бессильно лежали поверх ватного одеяла, редкие русые волосы слиплись от пота, ямочки на щеках стали сизыми.
— Может, за фельдшером сбегать? — обеспокоенно спросила Фатина.
— Обойдется. Вот полежу немного и встану. Метель вечор сильная была, продуло, видно.
А к вечеру поднялась температура. Старик бредил.
— Матвеевна, а Матвеевна, — звал он жену, словно она могла прийти на его зов.
Фельдшер, девчушка, работающая в деревне первый год, не знала, что и делать. Она понимала: воспаление легких, надо бы в райцентр везти, но как… Самолет вызвать, но для этого надо кого-то послать в Нерицу, в сельсовет, да и погода не летная. Гонца все же послали, надеясь, что вертолетчики из экспедиции выручат, но пока прояснило, Павел Алексеевич пришел в себя.
— Спасибо, милая, — сказал он то ли фельдшеру, то ли Фатине. — Приболел я? Про вертолет-то вы говорили?
— Мы. В больницу вам надо.
— Дома отлежусь. Полегше стало. Не надо докторов.
Старику и впрямь полегчало. Только осунулся, на себя стал не похож.
Егорыч, узнав о болезни дружка, тут же в Спиридоновку прикатил.
— Ты чего это, Пашка? — сказал он, сбрасывая малицу и присаживаясь на табуретку. — Надумал тоже. Весна скоро. С кем весновать буду? Вот тебе и дружок, надейся на такого, — узловатые пальцы старика уже вынимали из продуктовой сумки, сшитой из клеенки, столь же старой, как и ее хозяин, какие-то свертки и банки. И пиджак он тут же сбросил.
