– Нет справедливости и правды, – зароптали остальные.
– Расскажи, Иван, о Кормчей книге, – попросил Фёдор Курицын.
– Расскажи, расскажи, – поддержали все собравшиеся.
Говорили допоздна, а когда спорщики разошлись, Мартынка подвёл к Фёдору Васильевичу посланца Елены Волшанки, вдовы Ивана Молодого. О чём они говорили, неизвестно.
На следующий день, ближе к вечеру, Великий князь призвал к себе Курицына.
Дьяк ожидал, что после утраты сына государь изволит беседовать с ним в горнице, но был принят венценосцем в тронном зале, где Великий князь отдавал наказы и принимал гостей. Боясь поднять глаза, подходил дьяк к господину своему. Иоанн Васильевич был на удивление спокоен.
– Бог дал, Бог взял, – тихо произнёс государь в ответ на слова соболезнования и, помолчав, добавил, – ты скажи, Фёдор, не говорил ли чего отец Алексей об исповеди сына моего.
– Нет, ничего, – ответил Курицын.
– Ты подумай, может, невзначай, Софью мою поминал.
Курицын поймал на себе подозрительный взгляд государя.
– Нет, ничего такого не было, – ответил он уверенно.
– Ну, ступай.
Через час привели попа Алексея.
– Почему Иван призвал на исповедь тебя, отец Алексей, а не духовника нашего? – Иоанн Васильевич смотрел строго, да так, что протопоп Алексей внутренне содрогнулся. Видимо, старые дружеские беседы, что проходили меж ними последние годы, были начисто забыты.
– Сие только Богу ведомо, государь.
– А что ты мне поведаешь об исповеди?
– Ничего.
– А если я тебя просить стану.
– Тайна сия велика.
– А если пытать тебя велю?
– Унесу в могилу.
Ну что ж, видать, там тебе и место, – рассердился Иоанн Васильевич, и, топнув ногой, велел вывести отца Алексея за дверь.
По прошествии сорока дней по кончине Ивана Молодого несчастного лекаря Леона вывезли на Болванку, что на Яузе реке, и прилюдно отрубили голову. Глашатай объявил, что за отравление наследника государева. Двумя днями позже в своей опочивальне умер отец Алексей. От чего, никто не знал, ни жена, ни дети. Отец Денис сказал на отпевании, что скончался он по старости лет. С Дрогомиловского кладбища шли молча, как будто нечего было вспомнить о покойнике.
А на следующий день жизнь закрутилась, завертелась, вовлекая московитов в новые дела, так что и подумать о событиях недавних недосуг было. Утром Курицына ждал посланец из Ливонии, который сообщал о прибытии в Ревель корабля с немецким послом. Видели его в Ревельском магистрате вместе с Юрием Траханиотом, где оба занимались выпиской разрешения на въезд в Московию.
Доктор Георг фон Турн – так звали посла – магистр философии, теологии и филологии, был не в меру озабочен. Ещё на палубе корабля, отправившегося в плаванье из Любека в начале июня, обдуваемый холодными балтийскими ветрами, он ворошил в памяти слова короля Максимилиана.
«Главное, Гер фон Турн», – наставлял король посла, – «добейтесь от Великого князя такого договора, который бы был нам более выгоден, чем московитам. Московский властитель должен оказать моему королевскому высочеству помощь в возвращении истинного и праведного моего отечества и наследия – Королевства Венгерского. Противники мои – король чешский Владислав, его отец, польский король Казимир, и любой другой из оставшихся сыновей Казимира – Александр или Сигизмунд – если он будет претендовать на венгерскую корону, то ли под предлогом, что зван на трон венгерскими князьями, то ли по своему уразумению. В любом из этих случаев Великий князь должен держать брань на короля польского или его сыновей и вести с ними войну до тех пор, пока не исправит дело по его, Великого князя, доброму усмотрению и к моему полному удовлетворению. Мы же ничего Великому князю московскому не должны обещать и никакой помощи не должны оказывать…»
Вёз фон Турн и образчик договора, написанный рукой короля. Его надлежало утвердить и скрепить золотой печатью Великого князя.
Трудности посол предвидел большие, так как ещё от рыцаря фон Поппеля наслышан был о величии и могуществе государя всея Руси. Как убедить Иоанна подписать договор, где у одной стороны были бы серьёзные обязательства, а у другой – вовсе никаких? Тут следовало поразмыслить. Чем и был отягощён учёный доктор фон Турн, рассеянно внимавший попутчику своему – учёному греку Юрию Траханиоту, верному слуге двух господ, Великого князя Иоанна Васильевича и супруги его царевны Софьи.
А Юрий Траханиот предлагал дела интересные. В Новгороде Великом советовал немцу увидеться с Владыкой Геннадием, архиепископом Новгородским, в Москве после встречи с государем обязательно нанести визит царевне цареградской Софье, которую государь уважает и слушает. А с государевым дьяком Курицыным, упреждал грек, вести себя нужно осторожно – тот сильное влияние на Иоанна Васильевича имеет.