6 апреля 6998 года умер Матфей, король Венгерский. Случайно или нет, история умалчивает. Радоваться бы такому благоприятствованию судьбы, так нет, снова озабочен старый император. Сын Максимилиан на последние деньги нанял ландскнехтов и отправился за высокие горы в Нижнюю Австрию отвоёвывать фамильные владения.
И сидит теперь император с горсткой слуг в старом замке Хохостервиц в окружении альпийских вершин. Вечерами наблюдает в подзорную трубу перемещение небесных светил, рисует пророческие картины своего ближнего и дальнего будущего, с нетерпением ждёт вестей от любимого сына.
Что это? Показалось, или хлопнула дверь? Неужели старый слуга несёт долгожданное письмо? Так и есть: развернул дрожащею рукой вчетверо сложенный лист и прочитал:
«Дорогой отец, 16 августа сего года стремительным натиском взял Вену. Это удивит тебя, но через месяц я уже под стенами Буды… и вот замок Корвина в моих руках, а вся Венгрия у наших ног. Однако заканчиваются деньги, и армия начинает роптать. Разрешил грабить близлежащие сёла, выход нелучший, но эффективный при нынешних обстоятельствах.
Отец, я слышу стук в дверь – на пороге гонец с депешей из Богемии. Прости, я прерываюсь на время.
…Продолжаю, после нескольких дней молчания. Отец, случилась беда. Сын Казимира, чешский король Ладислав, вступил в Венгрию. А мои ландскнехты разбрелись по сёлам, и я не могу собрать их воедино. Ладислав грозился взорвать мост через Дунай и отрезать мне пути к отступлению. Чтобы избежать плена, я вынужден оставить Буду. Почти все мои солдаты целы – целёхоньки и идут со мной, за исключением двух десятков отчаянных головорезов, которых венгерские крестьяне взяли в плен за превышение полномочий военного положения.
Продолжаю письмо уже в Вене. Как хорош Дунай поздней осенью! Я на марше потерял двух лошадей и сломал ногу. Сейчас отдыхаю в нашем старом замке. Ладислав с войском стоит недалеко от австрийских границ.
Целую твои руки. Твой любящий сын Максимилиан.
Писано в Вене. 30 ноября 6 998 года».
Наконец император обратил внимание на склонившуюся у двери в глубоком поклоне фигуру.
– Накорми гонца и размести во флигеле для гостей, – приказал слуге, после чего уединился в спальне.
Утром гонец вёз в Вену ответное письмо.
«Милый сын, – писал император. – Не отчаивайся. Скоро приедут послы из Московии от Великого князя Иоанна. Я надеюсь, что когда будут повешены печати на грамоту о дружбе и приязни между нами, Иоанн поможет нам солдатами. Не забудь о сватовстве к его дочери. Если ты женишься на ней, это даст нам право требовать помощь, а не просить.
Будь благоразумен. Любящий тебя отец.
Писано в замке Хохостервиц. 8 декабря 6998 года».
– Уже декабрь, как быстротечно время, – сокрушался Фридрих, сидя у камина.
Зима в Альпах наступает рано. Горные вершины вокруг замка снова надели белые шапки. Дров хватало только на обогрев спальни императора и помещения для слуг. Раньше каждый из них занимал отдельную комнату, теперь в целях экономии все сгрудились в одном месте. Провианта едва хватало, чтобы обедать один раз в сутки. Каждый день в горы снаряжалось два отряда: один – для рубки леса, второй – для охоты на оленей и куропаток. Никогда ещё император не испытывал столь бедственного положения. Единственное, что согревало сердце, это то, что скоро придёт ответ от Максимилиана, и непременно с хорошими новостями.