Король, окружённый князьями, встретил Траханиота приветливо, как старого знакомого. Сделал несколько шагов навстречу, пожал руку и повёл, было, усаживать за стол. Но посол просил обождать. Представил королю дьяка Кулешина и велел внести дары: от Иоанна – 80 отменных соболей, от Великой княгини – отрез «камки» (дорогого полотна из Дамаска) и птицу кречета в золотой клетке.
Как ребёнок, радовался король подаркам, особенно полученным от имени царевны Софьи. Долго гладил полотно, рассматривая затейливые переливы цвета, а птице пытался подставить под клюв указательный палец, едва успел Траханиот его остановить. Угадала царевна с подарками. Был король немецкий большим модником, а о похождениях на охоте ходили по городам немецким целые легенды.
К переговорам решили приступить утром. Оставшееся время коротали по-разному.
Максимилиан тут же забыл о встрече, заперся в спальне один, читал сообщения одно печальнее другого. Из Австрии гонцы сообщали, что чешский король с войсками промышляет в окрестностях Вены. Из Бургундии пришло известие, что Карл Восьмой намерен силой отнять жену – Анну Бретонскую, с которой ещё и свидеться не довелось. Армия французская уж на подступах к границам её герцогства. Ну а что же послы? Иван Халепа выпил медовухи и заснул непробудным сном. Василий Кулешин достал Библию, и лишь на пятой главе священного писания – «Числах» – очутился в объятиях «морфея», как раз в тот момент, когда первые петухи уже будили жителей Регенсбурга. Юрий Траханиот в сопровождении слуг до позднего вечера бродил по узким улочкам имперского города, и, наконец, решил зайти в харчевню – от волнения у грека прорезался аппетит.
Мрачные мысли одолевали его седую, умудрённую опытом голову. Как будет вести себя Максимилиан? Не посчитает ли для себя унизительным принять те исправления, которые сделал Великий князь Московский в предлагаемом тексте договора? Как король отнесётся к мнению немецких князей? Ведь не все курфюрсты и герцоги ратуют за дружбу с Москвой.
В харчевне было оживлённо. Едкий дым от жаровен, запах жареных колбасок и свежего ячменного пива кружили голову посетителям.
Люди всё простые, из мелких сословий – торговых и купеческих, определил для себя Траханиот. Многие одеты в яркие костюмы: кожаные штаны, шерстяные куртки с разноцветными вышивками, на голове – охотничьи шляпы с перьями. Вырядились, что те попугаи. Почти все места за прочными дубовыми столами были заняты, еле удалось приткнуться в уголке, куда едва проникал тусклый свет от масляных ламп. Рядом расположились два немца. Один постарше, краснолицый, с седыми волосами и бородой. Второй – молодой, румянощёкий с веснушками и рыжими кудрями – словно прибыл сюда из Рязанского княжества. Немцы пили пиво из больших стеклянных чаш и закусывали жареными свиными ножками. Говорили на наречии близком к ломбардскому, видать, приехали из южных районов, расположенных близко к Италии. Разговор шёл о короле Максимилиане. Траханиот стал прислушиваться.
– Дело было поздней осенью, когда лиственница в наших краях сияет на солнце яркими красками, – рассказывал пожилой немец молодому. – Рано утром из замка Тратцберг, – ты знаешь этот охотничий замок, он расположен недалеко от Инсбрука, там, где река Инн прорывается в узкий проход между горами, – выехала кавалькада охотников. Впереди на белом коне – Максимилиан, за ним – несколько его друзей, два опытных егеря и конюх. Король по крутой тропе взбирался на гору Мартина, где ближе к вершине, прыгая со скалы на скалу, любили резвиться дикие серны. Пока позволяла крутизна, ехали на лошадях. На императоре была серо-зелёная куртка из грубого сукна в клетку, моток верёвки на плече, сбоку охотничий рог, на поясе крючья. Охотничья шляпа из фетра болталась за спиной, король любил скакать с непокрытой головой, чтобы ветер свистел в ушах.
Наконец спешились, оставив лошадей на попечение конюха. Дальше можно было подниматься только пешком. Причудливые скалы попадались на пути, говорят, где-то рядом тролли добывают серебро в глубокой шахте. Король знал гору и все тропки на ней как свои пять пальцев. Он не раз охотился в этих местах по приглашению потомков графа Андекс, построившего замок Тратцберг. Сейчас Его Высочество со спутниками карабкались по крутой тропе к середине отвесной скалы. Здесь на небольшом плато остановились на отдых полюбоваться панорамой гор и причудливым замком, словно гнездо глухаря, примостившимся на одном из склонов. На лужайке перед замком Максимилиан распорядился поставить скамьи, чтобы дамское общество – а король, как известно, слыл любимцем не только австрийских, но и всех женщин Германии – могло любоваться охотой, следить за искусным восхождением своего кумира на горные кручи и восхищаться его отвагой.
Дамы махали платками, особенно усердствовала юная графиня Тратцберг, дочь старого приятеля Максимилиана. Она не могла забыть, как накануне на балу он шепнул в её маленькое ушко пару тёплых фраз.