«Самуэль, ангел Марса, девятнадцатый по установленной очереди, прибыл, чтобы взять на себя губернаторство над миром, – читал Курицын. – Это было третье его возвращение, и он начал в третий день марта 1171 года от Рождества Христова и регулировал мирские романы 354 года и 4 месяца вплоть до 3 марта 1525 года».
– Интересно, – подумал Курицын, вычисляя разницу между летоисчислением от сотворения мира, по которому жила Московия, с летоисчислением от Рождества Христова. Получалось, что от того момента, когда он читал книгу (1491 г. от Р.Х.) до конца третьего правления ангела Самаэля должно пройти не менее тридцати четырёх лет. – Вряд ли доживу, но всё же интересно, что дальше будет?
«Правление Фридриха Третьего, Императора Священной Римской империи Германской нации закончится в 1493-м году, – читал заинтригованный дьяк. – Императором изберут Максимилиана. Он будет вести войны с еретиками в Швейцарии и с воинами турецкого султана в Австрии: и тех и других победит. Король Франции, согласно со своей традицией, быть всегда во вражде с имперской короной, как видно, готовит новые хитрости против империи».
– Ничего не сказано про Московию, значит, не бывать договору с Максимилианом, – заметил Курицын и углубился в прогнозы.
«В конце третьего правления Самаэля образ мира должен измениться и прийти к первоначальному своему состоянию, но не должна случиться гибель людей».
– Тритемий тоже уверен: конца света не будет, – прошептал дьяк.
«Овен, возвратившийся снова, совершит изменение одной монархии или нескольких больших королевств. Сильная религия должна возникнуть и стать ниспровержением древней религии. Этого нужно бояться меньше всего, четвёртое животное теряет одну голову».
– Чтобы это значило? – задумался. – Укрепится Московия, не иначе. А победа над древней религией? Нешто Владыку Геннадия уберут?
«Мотивом конца третьего управления Самаэля будет нарушение устоявшегося единства. Здесь не обойтись без иллюстрации новой религии: в 1525 году от Р.Х. кресты появятся в предметах одежды людей. Десять лет, что позже пройдут, покажут последствия этого. В 4-й день июня 1525 года снова придёт царствие ангела Габриэля и по прошествию 354-х лет и 4-х месяцев наступит 1879 год и 11 месяцев. Дальнейшее требует пророчеств слишком далёких».
Курицын потёр лоб – чтение требовало большого напряжения внутренних сил – и закрыл манускрипт. Нужная книга, подумал.
За окном поднималась заря.
Утром не выспавшийся, но полный сил, спешил Фёдор Курицын в великокняжеский дворец. Там его ожидала государева невестка, вдова Ивана Молодого Елена Волошанка и её девятилетний сын Дмитрий. С недавних пор государь приказал Курицыну учить молодого наследника уму разуму.
По смерти мужа прошло не так много времени, чуть больше года. Но перемены в судьбе Елены были существенными. Оставаясь в тени при жизни Ивана Молодого, теперь, благодаря личным качествам – уму, красоте и доброму нраву, стала она любимицей всеобщей. Косые взгляды царевны Софьи не будем принимать во внимание, как достаточное и необходимое обстоятельство. Ведь Елена Волошанка, соперница Софьи в борьбе за великокняжеский трон, была хоть и не императорского, а всё же весьма знатного рода.
Прапрадедом её по линии матери являлся Великий князь Литовский Ольгерд, а прапрабабкой – Тверская княжна Ульяна Александровна. Елена была связана родством и с Великими князьями Московскими. Её бабушка, Анастасия Васильевна – дочь Великого князя Московского Василия Первого, приходилась родной тётей Ивану Третьему.
Мать Елены Волошанки – киевская княжна Евдокия Олельковна – умерла, когда та была маленькой девочкой, и Елену воспитывала вторая жена Стефана Великого мангупская княжна Мария, предки которой вели родство от византийских императоров династии Комнинов.
Светлица Елены Волошанки, как и царевны Софьи, обставлена на европейский манер. Так же, как и у царевны, главное её богатство – библиотека. От матери и бабушки, литовской и русской княгинь, достались русские православные книги, от мачехи, княжны Марии – греческие.
Знаменитые украшения, принадлежавшие матери мужа, первой жене Иоанна Васильевича Тверской княгине Марии Борисовне, и тайком похищенные Софьей, отобраны государем и подарены ей, Елене, на крестины Дмитрия – предмет зависти всей женской половины Великого княжества Московского.
Есть у Елены и свой летописный двор. Переписчики книг составляют для неё летописный свод Великого княжества Тверского, отданного в удел мужу. От него к Елене Волошанке перешёл титул Великой княгини – скорее, номинальный, чем реальный, о чём больше напоминает золотая монета с изображением Ивана Молодого, рубящего хвост змею. Это аллегория. Змей – дядя мужа, изменник Великий князь Тверской Михаил, бежавший от гнева свёкра, Иоанна Васильевича, в Литву. Монетой любит играть наследник – маленький княжич Дмитрий.