Новое сообщение послов о встрече с королём Максимилианом Иоанн Васильевич встретил с улыбкой:
– А всё-таки, несмотря на все заверения, мой брат, немецкий король проливает христианскую кровь – в войне с Францией. Видать не поделили землицу во Фландрии. А ведь и, правда, можно не проливать христианскую кровь, другим способом земли возвращать. Потихоньку, без войны и без мира. – И обратил свой взор на дьяка Курицына. – Давай, Фёдор Васильевич, займёмся литовскими делами. Давно с границы сообщений не поступало.
На литовско-русском кордоне действительно происходили странные вещи. Говоря современным языком, он напоминал «проходной двор» с двусторонним движением: малозначительным – в сторону Литвы, куда изредка перебегали дети ущемлённых Иоанном Васильевичем удельных князей, и оживлённым – в сторону Москвы, куда переходили на службу русские князья, не желавшие принимать католическую веру.
Князья Воротынские, Бельские, Одоевские, Белевские, Вяземские переходили к Иоанну: кто только со свитой и казной, а кто и вместе с землёй.
Казимир одного за другим посылал в Москву послов с протестами.
В 7000 году с жалобой на перебежчика князя Дмитрия Фёдоровича Воротынского приезжал Станислав Пятрашкевич.
– Князь Дмитрий бил тебе челом в службу со всей своей отчиной, – говорил он Иоанну Васильевичу. Мало того, что город Воротынск и семь тысяч душ увёл, так долю брата забрал, да бояр и слуг Семёна Фёдоровича привёл к крестному целованию. Кроме своей отчины, города Серенск и Быховичи, волости Лычино и Недоходов забрал, да в те города и волости своих наместников посадил.
Польский король написал Иоанну Васильевичу гневное письмо:
«Мы тебе послов многих посылали о наших делах, о волостях наших и о землях, и о водах, о многих делах обидных, которые кривды делают нам и землям нашим и подданным нашим от тебя с твоей земли. Ты послам нашим ничего не отвечал и своих послов к нам не посылал, чтобы решать дела наши».
На это Великий князь ответил: «Не ведаю о том, чтобы королевским людям производились кривды великие от московских людей и не держу я за собой волостей, земель и вод королевской «отчины». Это нам от короля великие кривды делаются: наши города, и волости, и земли король за собой держит. А когда Бог даст, пошлю посла своего».
Бог дал только через год, когда столько русских князей перешло на сторону Москвы, сколько за всё прошлое время не приходило. И разгневался польский король, и обещал войной пойти на Москву. Вызвал Иоанн Васильевич верного человека Никиту Беклемишева, который ещё его батюшке служил, и решил отправить его в Краков.
В память ему записал, какие слова Казимиру говорить:
«Ничего мы не ведаем о кривдах с нашей стороны, о которых ты пишешь. Волостей, и земель, и вод твоих за собой не держим, а с Божьей волей держим земли и воды свои, которые нам дал Бог. Не мы тебе, а ты нам нашими городами и волостями, нашими землями и водами, которые держишь за собой, должен поступиться».
– Если король спросит, какими волостями и землями он должен поступиться, скажешь, что это Хлепень, Рогачёв, а также иные волости, что раньше Великому Новгороду принадлежали: Великие Луки, Ржев, Холмский погост и ещё добрый десяток городов, – добавил Иоанн Васильевич.
Не удалось Никите Беклемишеву выполнить наказ государя. Узнав по дороге о смерти Казимира 7 июня 7000 года в литовском городе Городне, он через месяц вернулся в Москву.
– Ну что там приключилось? – Иоанн Васильевич встретил Беклемишева весело. – Кто-то на жизнь Казимира покушался или своей смертью умер мой старый приятель?
– Своей смертью умер Казимир, – ответствовал посол. – Переполошились литовцы. Не хотят под властью польского короля жить. Поняли таки, что единение Литвы и Польши под одной короной только полякам выгодно. Казимир, хоть и литовец родом, больше Польшей занимался, а о родине своей, Литве, меньше думал. И хотя один род Ягеллонов правит обеими сторонами, хотят литовские паны избрать для Литвы своего государя, отдельно от Польши.
– Постой, постой, – прервал Беклемишева Иоанн Васильевич. – У них что, паны Великого князя выбирают?
– Я и сам диву даюсь, – почесал Никита затылок.
– Странный народ, – ухмыльнулся Иоанн Васильевич. – Нам власть дана от Бога, а у них паны выбирают. А в Германии курфюрсты короля назначают. Ты знал об этом, Никита?
Иоанн Васильевич устремил немигающий взгляд на своего подданного.
– Да зачем мне знать такое? – Лицо Беклемишева выражало саму простоту, но в глазах его почудились Иоанну Васильевичу хитрые искорки.
– Ну, продолжай, – попросил он.