Взял Иоанн Васильевич у дочери золотую цепь с крестом и повесил на шею дружки жениха пана Станислава Гастольда Яновича. Пан Станислав золотую цепь с крестом от имени Александра повесил на шею невесте. Обменялись и золотыми перстнями. Митрополит прочёл молитвы. Бояре склонили головы в глубоком поклоне. Елена Иоанновна порозовела в смущении и была особенно хороша.
Царевна Софья, как водится, всплакнула. Иоанн Васильевич её успокоил.
На другой день присягали в верном соблюдении договора о мире.
Пункты его были следующие:
«1. Жить обоим государям и детям их в вечной любви и помогать друг другу во всяком случае, когда понадобится;
2. Владеть каждому своими землями по древним рубежам;
3. Князья Вяземские, Новосильские, Одоевские, Воротынские, Перемышльские, Белевские, Мещерские и Великие князья Рязанские остаются на стороне государя Московского и ему решать их спорные дела с Литвой;
4. Перебежчиков московских: Михаила Тверского, сыновей князей Можайского, Шемяки, Боровского, Верейского никуда из Литвы не отпускать, но если сами уйдут, обратно не принимать;
5. Послам и купцам ездить свободно из земли в землю и прочая, и прочая, и прочая».
Послы именем Александра присягнули на кресте, Великий князь также крест целовал во исполнение мира. Послы отобедали у государя и получили в дар богатые шубы. Отпуская их, Великий князь сказал:
«Пётр и Станислав! Милостью Божьей мы утвердили дружбу с зятем и братом моим Александром. Что обещали, то исполним. Отправляю послов своих, дабы были свидетелями в его клятве».
Вслед за послами литовскими были отправлены в Вильно князья Василий и Семён Ряполовские, Михаил Яропкин, и, в виду особой важности предприятия, дьяк Фёдор Курицын.
Дело было зимой. Долгий путь в Литву Яропкин и Курицын сопровождали беседами, для того и ехали в санях вместе, отдельно от князей Ряполовских: делились посольскими казусами и коллизиями.
Михайло Яропкин и ранее с посольством в Литву ездил. Ещё при жизни Казимира дела решал наиважнейшие. То просил старого короля не обременять русских купцов налогами, то требовал возвратить нашим купцам добро, отнятое насилием в польской земле, и казнить обидчиков их, то настаивал на свободном проезде через Литву в Молдавию послов великокняжеских. Доходило и до интимных вопросов. Курицын хорошо помнил историю с женой князя Бельского. Того самого Фёдора Ивановича Бельского, участника заговора против короля Казимира, бежавшего из Литвы и обвинённого Иваном Лукомским в измене теперь уже государю Московскому. Яропкин принимал самое деятельное участие в этой запутанной истории. Ещё до оговора Бельского Лукомским он ездил в Польшу, просить Казимира отпустить в Москву жену Бельского. Князь, едва избежал ареста и смертной казни, бежал в спешке, оставив молодую жену.
– Ну и как Казимир? – вопрошал Курицын. Он знал, что решать с польским королём вопросы было невозможно, все дела тот заводил в тупик. – Каков Казимир был в переговорах?
– Скверный старик, – ответил Яропкин. – Помню последний его ответ: «Государь ваш любит требовать, а не удовлетворять, я должен следовать его примеру». Ни одного вопроса я с ним так и не решил.
– А с женой князя Бельского как?
– Да никак, – скривился Яропкин. – Ответил, что не хочет она к князю ехать. Мол, любит Литву и никогда её не оставит.
– А, может, и вправду любит, – усмехнулся Курицын.
– Может, и вправду? – удивился собеседник. – Да за что любить? Веру заставляют принимать латинскую. Кто не подчиняется, того привелеев лишают – так у них свободы разные называются. Изменников в вере от налогов освобождают, ревнителей православия во всём в кабалу вводят. Вот и бегут к нам князья, кто в греческой вере состоит.
Курицын надолго задумался. Какая участь ждёт юную дочь государя в Литве? Фёдор Васильевич принимал участие во всех трёх переговорах о сватовстве к Елене: короля Максимилиана и немецких князей, польского князя Конрада Мазовецкого, Великого князя Александра.
Родство с немецкими князьями принесло бы мало пользы государю Иоанну Васильевичу, считал Курицын. Слишком заняты немцы своими делами. Но для Елены брак с одним из немецких возжелателей её руки наверняка был бы самым удобным и счастливым.
Конрад Мазовецкий? Что ж тоже было бы неплохо. Древний род, богатое княжество, союз с тевтонским орденом, который можно было использовать в борьбе с Польшей.