И тут он совершает ошибку. Бросается вперед, перегибается через стол, пытается вцепиться мне в горло.
Я не могу его осудить. Многие пытались. Надеялись придушить меня или прирезать. Так уж повелось, я пробуждаю в людях худшие стороны.
Мэр не успевает договорить.
Я сжимаю его глотку прежде, чем он успевает добраться до моей.
Идеальный момент, чтобы избавиться от мусора раз и навсегда.
Противник слаб. Образ жизни накладывает отпечаток. Одутловатое лицо, плывущая фигура. Отдышка, проблемы с сердцем. Его убийство не сделает мне чести. И не входит в мои планы.
Приходится обуздать рефлексы.
Я заваливаю его на стол. На живот. Ослабляю хватку, чтоб не наделал в штаны от страха.
– Тихо, – вжимаю мордой в дерево.
– Я… я сообщу Николаю.
– Пожалуйста.
– Это… возмутительно, – бормочет он, продолжая пачкать все вокруг слюнями.
– Мне жаль.
– Сукин сын!
Я отдергиваю руку.
Не хочу рисковать. Не хочу сорваться.
– Единственный свидетель погиб. По твоей вине! Ты был с ним. Ты! Нам не добраться до того досье, до материалов. Архив потерян.
– Никто не знал, что у парня слабое сердце. Совсем как у вас, Артур Борисович.
– Ты… ты… ты на что намекаешь?
– Вам стоит обратить внимание на собственное здоровье. Как бы чего не вышло. Вдруг проиграете выборы досрочно.
Он ощупывает шею, сверлит меня взглядом, но больше ничего не говорит. Приводит себя в порядок, поправляет костюм.
– Интересного человека Николай прислал, – бросает уже на выходе из кабинета.
Я смотрю на часы.
Пора.
Автоматически навожу порядок на столе, раскладываю сместившиеся предметы в нужном порядке. Выключаю свет. Выхожу. Закрываю дверь на ключ. Иду по темному коридору.
Николай не осудит мой поступок. Скорее похвалит, что поставил зарвавшегося мэра на место. Он и сам от него не в восторге.
О погибшем парне тоже нет смысла переживать. Не выдержал пыток и точка. Никто не станет ничего выяснять. Никто не узнает, что я специально ему помог.
Остается главный вопрос. Архив. Но это подождет. Ключ к ответу в моих руках. В моей власти. Торопиться некуда. До выборов еще два месяца.
Возможно, проблема с Колесовым решится иным путем. Посмотрим. Рано делать выводы.
Я лгу Николаю.
И это… неприятно? Необычно? Странно.
Он поверил в меня. Когда-то давно. Он не просто вытащил меня из дерьма. Он превратил бешеного пса в человека. Направлял и наставлял, обучал.
Я будто предаю его.
Ради кого?
Ради девки.
Мои челюсти сжимаются при мысли о ней. И что-то жжет в груди, давит на внутренности.
Я вижу ее на коленях. На кухонном столе. Голая. Горячая. Слизывает молоко. Извивается. Выгибается. Я вижу это все по кадрам. Четко.
Я закрываю и открываю глаза. Прогоняю мираж.
Я должен настроиться на другое, но снова возвращаюсь на несколько часов назад, в свой дом.
Она там. До сих пор. А куда бы ей деться. Оттуда нельзя сбежать. Она испуганна. Дрожит, вглядывается в темноту.
Такая маленькая. Хрупкая. Беззащитная. Беспомощная.
Низ живота сводит судорога.
Стискиваю кулаки, хрущу суставами. Усилием воли изгоняю все постороннее. Только стояка мне сейчас не хватает.
Трахнуть бы ее. Сгрести, прижать и вломиться внутрь. Дико, неистово.
Потом.
Я толкаю дверь, спускаюсь в подвал. Яркий свет бьет по глазам, но я быстро привыкаю к смене освещения. Я вообще быстро адаптируюсь.
Улюлюканье толпы. Возгласы. Крики. Все сливается в белый шум, отступает на второй план.
Я осматриваюсь по сторонам, следую вперед, разминаю руки.
Спасибо мэру, я уже на взводе.
И спасибо ей.
Моей маленькой фее.
Я выхожу на ринг.
У нас премьера. Бои без правил. До первой крови. Или до смерти. Люди выкладывают огромные деньги за это зрелище. Жаждут чужих страданий. Боли. Адреналина. Ставят на победу или на поражение.
Я окидываю соперника взглядом.
Высокий. Выше меня. Тяжелее. Примерно того же возраста. Какова быстрота реакции? Скоро узнаю.
Я замечаю блеск лезвия между его пальцами, и улыбаюсь. Я понимаю – будет очень весело.
Николай назначил меня сюда. Задавать тон бойне. Я должен открыть сезон так, чтобы всем запомнилось и захотелось продолжения.
На подпольных развлечениях зарабатываются целые состояния. Помимо платы за вход и ставок гости раскошеливаются на выпивку и шлюх. Тут очень удобно продавать наркотики. Партию за партией. Только успевай поставлять товар.
Я делаю шаг вперед, выхожу в самый центр. Не свожу взгляда с моего соперника. Он озирается по сторонам, нервничает. Но выбора нет, ему придется посмотреть своему страху в глаза.
Парень хмурится, тоже двигается вперед. Старается выглядеть угрожающим, но весь его вид обещает страдание.
Воздух пропитывает знакомый аромат. Сладковатый, терпкий. Аромат смерти.
Толпа безумствует за оградой.
– Тебе конец, – ухмыляется мой соперник.
Киваю.
Он делает обманчивое движение, притворяется будто собирается бить. Он уверен, я не заметил то лезвие. Но я бы заметил даже иглу в его руках. Он собирается играть жестко. Только у меня другие планы.
Я перехватываю его руку, оказываюсь у него за спиной, ударяю под колени, сбивая с ног. Простой трюк. Особых усилий не требуется.
Все вокруг затихает. Стоит мертвая тишина.
