Она ни о чем не просит, не рвется на свободу. Трепыхается подо мной как животное насквозь прошитое пулей. Ее мышцы берут мой член в плотный захват.
Она сотрясается и вдруг обмякает, буквально стекает вниз, соскальзывает с моего одеревеневшего органа. Инстинктивно подаюсь вперед, вжимаю ее в постель. Она мелко дрожит, дергается и замирает, цепенеет. Вскрикивает. Дико, утробно.
Я трахаю оба ее отверстия. Растягиваю и разминаю анус. Заполняю влагалище до упора.
Я трахаю ее как одержимый. Насаживаю снова и снова. Но стенки ее лона больше не сжимаются, не повторяют ритм, в котором я имею ее задницу. Она не шевелиться. Совсем.
Я сделал ей больно? Повредил?
Тут же прекращаю, останавливаюсь, покидаю обмякшее тело, толкаю ее на спину. Ощупываю, осматриваю. С шумом втягиваю воздух.
Может я сломал ей что-нибудь? Ранил?
Крови нет. Кости целы.
Почему она не двигается? Дышит рвано, все еще трясется как в лихорадке.
– Что с тобой? – спрашиваю, прижимаюсь губами к ее шее, пробую пульс.
Снова отстраняюсь, смотрю в бездонные глаза.
Она открывает рот, но ничего не может сказать.
Я прикасаюсь губами к ее щеке, подаюсь порыву. Влажная и тут. Я провожу языком по пылающей коже. Соленая.
Она плачет?
Я слизываю ее слезы.
Это самое вкусное, что я когда-либо пробовал.
Я смотрю на ее приоткрытые губы и чувствую безумное, безотчетное желание впиться в нее зубами. Сдавить, сломать. Я делаю над собой усилие и повторяю:
– Что с тобой?
Она глухо шепчет:
– Не знаю.
– Тебе больно?
– Да.
Ее голос дрожит. Я понимаю, что она лжет. Я чувствую.
Возможно, я должен попробовать ее иначе?
Существует только один путь узнать какая она внутри.
Один безопасный путь.
Я целую ее, проталкиваю язык между разомкнутыми губами.
Это странно. Непривычно, необычно. Пугающее.
Она стонет, будто я причиняю ей боль.
Мне мало. Мучительно мало того, что я получаю. Мне нужно больше.
Я отступаю, только чтобы сильнее раздвинуть ее ноги. Грубо развожу бедра в разные стороны и целую низ ее живота. После целую еще ниже.
Она пытается ускользнуть, но прислоняется еще ближе, льнет ко мне, тает на моем языке.
Я никогда не совершал ничего подобного. Я знал несколько точек, которые нужно найти. Надавить, простимулировать, получить результат.
Но я никогда раньше не целовал женщин вот так.
Это казалось мне… Грязным? Это и было грязным. Наверное. Но не с ней. И не сейчас.
Я изучаю ее растраханные складки, веду языком по разгоряченным створкам влагалища.
– Демон, – стонет она. – Ты демон. Отпусти меня.
Запускает пальцы в мои волосы, сжимает, притягивает к себе.
Она опять лжет. Она совсем не хочет, чтобы я ее отпускал.
Она течет под моим натиском.
Я и не представлял, что женщина может быть настолько мокрой. Возбужденной. Заведенной.
Я бы хотел слизывать ее горячую кровь с леденеющей кожи. Но так тоже неплохо.
На вкус она как чистая похоть.
Она сотрясается и затихает. Я наконец понимаю, что с ней. Она кончает.
Такое у меня случается редко. Подо мной женщины вопят от страха, а не от страсти.
Но она другая. Не похожа на остальных.
Нет, я другой. С ней. Не похож на самого себя.
Я зверею, я на пределе. Но боль причинять не хочу. Мне достаточно моих фантазий. Достаточно вспомнить, как совсем недавно у нее носом шла кровь.
Я опять беру ее, распластав на спине. Засаживаю член до упора. Я трахаю ее и заполняю спермой.
– Пожалуйста, – она вонзает ногти в мои плечи. – Скажи мне, кто я.
– Фея, – выдыхаю в ее рот. – Моя.
– Нет, – мотает головой. – Скажи, кто я. Назови по имени.
– Ты моя. Фея. Феечка.
– Нет, не так. Назови.
Мой член опять твердеет, прямо внутри нее.
– У тебя больше нет имени.
– Нет, нет…
– Твое единственное предназначение отдаваться мне, раздвигать ноги, быть отверстием для моего члена.
Ее наивные глаза так забавно округляются.
Я трахаю ее отрывистыми, резкими толчками.
– Нет, – шепчет она.
– Да.
– Я не твоя рабыня.
– Ты моя игрушка. Вещь. Предмет для слива спермы.
– Нет!
Она шипит, с непонятно откуда взявшейся силой пытается вырваться.
Мои яйца тяжелеют от этого сопротивления, член стоит колом.
Я кончаю, перевожу дыхание, сжимаю ее полную, налитую грудь, играю с сосками.
Несколько секунд и мой орган опять в полной боевой готовности.
Я продолжаю драть ее до тех пор, пока она не молит о пощаде. Я продолжаю драть ее и после. Мне безразличны эти униженные мольбы. Я накачиваю ее настолько сильно, что сперма уже не помещается, стекает по бедрам. За окном полыхает рассвет. Мне нужно отдохнуть хоть пару часов. Сомкнуть глаза и отключиться. Но я все еще жажду ее.
Я укладываюсь на спину, не позволяю своей собственности далеко уйти, не позволяю отстраниться.
Поймалась, феечка.
Я не отпускаю ее, не позволяю соскочить с моего полу возбужденного члена.
Пусть привыкает. Пусть спит так. Вот ее место.
Хлопаю по заднице, заставляю слегка подпрыгнуть.
Она молчит, только всхлипывает. Она в полубессознательном состоянии.
Я затрахал ее, а ведь я даже не старался. Я засыпаю, ощущая ее растравленное нутро изнутри.
