Он отстраняется.
– Облизывай.
Я покорно облизываю каждый палец.
– Мои слезы тебе попробовать не суждено, – говорит он, пристально наблюдая за моими действиями. – Довольствуйся спермой.
Сглатываю.
Я действительно чувствую вкус его семени. И свой собственный. Я не знаю, что из всего случившегося наиболее унизительно.
Пожалуй – все.
Демьян поднимается, с усмешкой осматривает кровать. Деревянные ножки не выдержали бешеную скачку, треснули.
Я натягиваю на себя простынь, сворачиваюсь в клубок и дрожу.
– Похоже, тебе придется спать со мной, – заключает он. – Я вернусь поздно, а пока можешь отдохнуть.
– Ты что… ты хочешь снова?
Он смеется, склоняется, поглаживает меня по макушке.
– Снова, – хмыкает. – И снова, и снова.
Я закусываю губу до крови, чтобы не заорать. Но он и без того чует мой страх, легко читает все чувства.
– Ты привыкнешь.
– Нет, – зубы стучат. – Никогда.
– У тебя нет выбора. Вымойся, как следует, и жди меня в постели. Голая.
– Пожалуйста, я не могу так, я не вещь, – слезы льют градом. – Я просто не выдержу, я умру.
– Умрешь – похороню.
Мне хочет вопить, орать от безысходности. Но я больше не способна ничего произнести. Лишь утыкаюсь в матрас, беззвучно рыдаю.
Демьян уходит.
Я слышу, как он спускается вниз по лестнице. Я остаюсь в одиночестве, но от этого не лучше. Захлебываюсь слезами, давлюсь. Содрогаюсь всем телом.
Внутри меня все разрывается от боли. Уже не только телесной. Внутри меня разыгрывается настоящая война.
Я погибаю.
День проходит как в бреду. Пытаюсь успокоиться, придумать план, продумать ходы, найти способ изменить расстановку сил.
Однако ничего не выходит. Мозги просто ватные. Я не соображаю. Ощущение, будто он оттрахал меня во всех смыслах, выбил остатки сознания, полностью лишил воли. У меня не остается желания бороться.
И все же… что-то тлеет внутри, что-то не позволяет мне сломаться окончательно.
Что же это?
Возможно, интерес в его черных глазах. То, как безразличный прежде взгляд вдруг вспыхнул. Загорелся не только дикой жаждой, не только жгучей похотью.
Демьяну понравился мой вопрос о вкусе его слез. И фраза о чувствах его зацепила, затронула какие-то струны.
Стоит развить тему, ухватиться и потянуть.
Я должна заставить его поменять мнение, посмотреть на меня не как на игрушку, а как на человека. На женщину. Я должна вызвать в нем… любовь? Ладно, хотя бы некую симпатию.
Пусть это и выглядит нереально, нужно попытаться, приложить максимум усилий. Хотя едва ли он прежде ощущал эмоциональную привязанность.
Я все же привожу себя в порядок. Поднимаюсь с разломанной кровати, направляюсь в душ, подставляю измученное тело под горячие струи воды. Постепенно возвращаюсь в нормальное состояние.
Надо бороться, сражаться до последнего.
Некому меня спасать и защищать. Стараюсь не вспоминать о родных, не переживать о том, что думает моя мать, как сильно беспокоиться, ведь я исчезла, не сказав ни слова.
Пока не рискую расспрашивать Демьяна, чтобы лишний раз не привлекать внимание к родным.
Неизвестно до какой степени все может зайти. Если мэр страдает паранойей, то вполне способен приказать своему цепному псу уничтожить любых свидетелей. Даже просто свидетелей того, что я когда-нибудь существовала на свете.
Но так ли уж верен ему Демьян? Похоже, он преследует собственные интересы и не слишком уважает своего начальника. Да и судя по паре брошенных фраз он того мэра и за начальника не считает. Вдруг он и правда никак ему не подчиняется? Тогда за всем этим стоит некто неизвестный, другой. Кто?
Впрочем, на данный момент у меня возникли проблемы посерьезнее.
Я с ужасом разглядывала проступающие синяки. Такого у меня никогда не было. Даже после самых первых тренировок на пилоне. Некоторые девочки в клубе страдали от подобной проблемы. Их чувствительные тела покрывались кровоподтеками от любого неосторожного движения при соприкосновении с шестом.
От синяков никто не застрахован. Иногда даже опытные танцовщицы их набивают. Но для новичка достаточно перетерпеть месяц, в крайнем случае – два. Потом кожа привыкает, тело приспосабливается. Вырабатывается правильная техника обращения с пилоном, и больше такие проблемы не беспокоят.
Интересно, а есть ли правильная техника обращения с Демьяном? Сумею ли я выдержать несколько месяцев? Не прибьет ли он меня раньше этого срока?
С пилоном его нельзя сравнить. Скорее уж бронетранспортер. Или танк. Такой проедется сверху, вдавит в землю и не заметит.
Я заставляю себя есть. Глотаю еду, борюсь с подступающей тошнотой. Мне необходимы силы. Голодать – не выход.
Я пробую снова заняться английский языком, однако ничего не выходит. Мои мысли далеко от уроков, а взгляд постоянно уползает в сторону часов.
Время буквально летит.
Я не продвигаюсь с учебой, поэтому откладываю все на более спокойный момент. Конечно, если таковой момент вообще наступит. Кажется, в этой жизни мне больше никакого покоя не светит.
С тренировкой тоже ничего не выходит. Тело слишком измучено. Бунтует. Отказывается подчиняться воле. Не реагирует, деревенеет.
После нескольких неудачных попыток я отказываюсь и от этой затеи.
