Поднимается, ставит меня так, что голова и шея оказываются на одной линии и начинает драть в рот.
Не трахает. Раздирает. Вбивается в глотку.
Я даже сопротивляться не могу. Просто погибаю. Отсюда не выбраться. В глазах темнеет. Кислород перекрыт. Теперь уже по-настоящему.
Я не способна сделать ни единого вздоха.
Он душит меня. Ощущение, как будто горло насаживают на железный болт. Рвут по живому, сдирают кожу изнутри и снаружи.
Не могу закричать. Не могу разрыдаться.
Слезы бегут по щекам. Немой крик оглушает мое сознание.
Я жалею. Очень сожалею о своем дурацком предложении. Лучше бы он просто трахнул меня. Все что угодно лучше этого кошмара.
Адская экзекуция.
Откуда только у него силы берутся?
Демьян отпускает меня, позволяет наконец вдохнуть, жадно совершаю глоток воздуха, но даже не успеваю обрадоваться. Он отпускает мои волосы, притягивает за уши, сдавливает голову и натягивает на член, проталкивается в горло, толкается вперед, вдавливает в мощные бедра.
Спазмы скручивают желудок.
Давлюсь, захлебываюсь. Болью. Криками. Рыданиями. Спермой. Семенем, которым он накачивает меня.
Он кончает очень бурно. Порция огромная. Он не успокаивается, пока член не обмякает. Потом отходит, отстраняется.
Его сперма везде. В горле и на языке, размазана по лицу, выходит через нос. Кашляю надрывно, закрываю лицо ладонями, сгибаюсь пополам.
Я уже не могу рыдать. Нет сил даже на это.
Я вся в слезах и в слюне. В густом и вязком семени.
Просто омерзительно.
Такой грязной я никогда прежде себя не ощущала. Ни с одним из гостей клуба. Даже с тем директором, что пыталась отыметь меня в пьяном состоянии, и в итоге просто кончил на живот.
Меня пытались изнасиловать. Много раз. Лапали, слюнявили. Но так… такого никогда со мной не происходило.
Я больше не чувствую возбуждения. Единственный плюс.
Он маньяк. Он просто гребаный псих. Животное. Он меня точно убьет. Прибьет, прикончит.
Это только вопрос времени.
Его интерес угаснет. Его милость призрачна.
Моя удача осталась далеко в прошлом. Не дотянуться.
– Я хочу видеть твое лицо, – говорит Демьян.
Запрокидывает мою голову, разглядывает результат.
– Доволен? – спрашиваю и опять закашливаюсь.
Он ухмыляется.
И я готова чем угодно рискнуть, только бы стереть это самодовольство, уничтожить и растоптать. Также как он меня.
Я поджимаю губы. Морщусь от боли. Старательно собираю побольше слюны и плюю в него.
– Теперь – да.
Его ухмылка становится еще шире.
– Доволен. Почти. Но не совсем.
Он подхватывает меня за плечи, бросает на кровать. Грубо. Без намека на нежность. Обращается как с вещью. И явно не самой любимой, не той, которой дорожит.
– Чего ты хочешь? – напрасно пытаюсь ускользнуть от него.
– Хочу трахнуть тебя.
Демьян устраивается между моими раздвинутыми ногами.
Только член у него не стоит. Пока что. Чувствую бедром.
Я закрываю глаза, комкаю простынь, сжимаю материал в кулак. Отворачиваюсь, стараюсь спрятаться, скрыться.
– Почему бы тебе не спросить – как, – говорит Демьян.
Будто и без того не ясно.
Кусаю потрескавшиеся распухшие губы, ощущаю привкус крови.
Мой палач целует меня. Долго. Неожиданно ласково. Нежно, глубоко, проникновенно. Пробирается вглубь, добирается до сокровенной сути и после шепчет:
– Ртом.
Я не понимаю о чем он.
Только открываю глаза. И теряюсь в его глазах. Тону.
Этот взгляд обжигает.
– Губами, – продолжает Демьян. – Языком.
Я не успеваю ничего произнести в ответ. Не знаю, что можно вообще сейчас произнести.
Я просто чувствую его дыхание там, где мои джинсы разорваны в клочья.
И что-то обрывается внутри. Опять. Снова.
Наслаждение. Это слово было практически мне незнакомо, а это чувство почти не встречалось в моей жизни.
Или я просто никогда об этом не задумывался?
Мне нравилось достигать поставленных целей, бить собственные рекорды силы и выносливости. Мне нравилось убивать, отнимать чужую власть. Я любил делать то, что у меня хорошо получалось. Я любил пробовать что-нибудь новое, раздвигать границы своих возможностей.
Но то, что происходит со мной сейчас, ни с чем другим сравнить нельзя.
Моя фея дрожит, вибрирует как натянутая струна музыкального инструмента, трепещет как тетива лука.
Это поэтично. И очень необычно.
Я едва дотрагиваюсь до нее. Провожу языком по разомкнутым складкам ее горячей плоти. Она моментально увлажняется еще сильнее. Дергается, пытается сдвинуть ноги, но я этого не позволяю.
Мои пальцы крепко держат ее бедра, не позволяют их свести.
Я думаю о том, что скоро у нее появятся новые синяки, и мой член мигом набухает, твердеет и приподнимается.
Я отстраняюсь, чтобы лучше изучить оставшиеся на ней метки.
Ничего не выходит. Слишком много одежды.
Начинаю это исправлять.
Она кричит. Плачет, умоляет меня остановиться, пробует закрыть грудь руками, сохранить хотя бы лоскут ткани.
Напрасно.
Я все равно добиваюсь своего. Я всегда своего добиваюсь.
И она не станет исключением.
Она моя.
Может, стоит вырезать это на ней? Ножом. Чтобы лучше усвоила. Или выгрызть? Зубами. Для лучшего понимания.
Я улыбаюсь, и она дрожит еще сильнее. Интересно, почему? Неужели способна проникнуть в мои мысли?
