– Говори, – рявкает он.
И я вздрагиваю.
Мои бедра мелко дрожат, пальцы на ногах поджимаются.
– Пожалуйста, я…
– Говори.
Метал в его голосе не предвещает ничего хорошего.
– Да.
Сутулюсь, прячу голову в плечи.
Все мое тело содрогается.
Это правда. Я действительно ощущаю как сочится влага, между бедер становится жарко, горячо до такой степени, что тянет простонать.
И у меня только одно логичное объяснение. Рефлекс. Инстинкт. Организм сам пытается приспособиться, ведь без достаточного количества смазки будет хуже. Организм сам старается выжить. Без моего на то согласия.
Это просто тело. Это не я.
Не я.
Демьян усмехается и отступает.
– Твоя минута на исходе.
Он собирает тарелки со стола, выбрасывает их содержимое в мусорную корзину, включает воду и начинает мыть посуду.
От такого поворота я даже перестаю бояться.
– Ты… издеваешься? Вот так… и все? Ничего не попробуешь?
Демьян не отвечает.
Видимо, не считает нужным.
А зачем себя утруждать?
– Ну ты и скотина!
Я подхожу к мойке, наблюдаю за методичными действиями Демьяна. Действует четко, холодно, как будто робот. С таким же видом он мог бы перезаряжать оружие.
Во мне закипает ярость.
Я едва ли контролирую собственное поведение. Слишком много всего навалилось за последнее время.
Хватаю тарелку, которую он только что вымыл. Рассматриваю долю секунды, поднимаю повыше и бросаю вниз.
Хрупкий материал разлетается на части. Получается очень громко. Черные осколки почти не выделяются на черном кафеле.
Я подпрыгиваю от неожиданности. Но Демьян не поворачивается. Продолжает мыть посуду.
Его реакция, точнее отсутствие какой-либо реакции, злит еще сильнее. Мой гнев лишь растет, бьет все допустимые пределы.
Я буквально закипаю от возмущения.
Хватаю другую тарелку. Размахиваюсь и швыряю. Теперь в стену.
Опять никакой реакции.
Снова беру тарелку. Бью. Уже о пол. После впиваюсь пальцами в еще одну. Вновь бью. О стену. Тянусь вперед. Беру и бью. Беру и бью. О пол. О стену. О пол. Снова и снова. По очереди.
Я впадаю в истерику, в неистовство. Не могу остановиться, успокоиться. Не выходит. Хотя я и не пытаюсь.
Когда тарелки заканчиваются, перехожу к столовым приборам. Просто сбрасываю все вниз, сгребаю руками. Дальше открываю ящики, выдвигаю полки, вытряхиваю наружу содержимое. Кастрюли, сковородки, стаканы, чашки.
Я уничтожаю всю посуду, которую могу здесь найти. Ничего не оставляю. Пол усыпан осколками. Кругом чудовищный беспорядок. А я не придаю этому никакого значения. Не боюсь оцарапать босые ступни, ведь внутри меня бушует такой ураган, что мне уже все равно.
Все. Все равно.
– Чтоб ты сдох! – кричу я прямо в лицо Демьяну. – Больной урод!
Да, это определенно не было частью моего плана. Зато вполне могло стать первой ступеней к смерти. Или даже последней?
Мой палач и бровью не ведет. Спокойно, даже несколько флегматично наблюдает за происходящим. Не шевелится, не двигается.
Он вообще дышит? Живой? Он же ненавидит беспорядок. Так пускай приберет. Разбитую посуду. Меня.
Пусть уже прекратит все это.
Но видимо ему интересно, как далеко я способна зайти.
Замираю, перевожу дыхание, осматриваю кухню, которая теперь больше похожа на поле боя.
Надо признать, я тоже не совсем нормальна. Или совсем ненормальна.
Я отступаю подальше, на безопасное расстояние.
Демьян зол? Взбешен? Вроде бы нет. В его глазах пылает любопытство. Наверное, он такого не ожидал.
– Фея, – широко усмехается. – Феечка.
– Я не…
Замолкаю.
Он вдруг оказывается рядом. В единственный шаг сокращает расстояние, рушит всю безопасность и перекрывает мне кислород.
Я как будто не дышу, когда он рядом. Или… я дышу. Только им.
Это странно, непонятно. Я открываю и тут же закрываю рот, ничего не способна произнести, слова не идут с губ.
– А ты с характером, – говорит Демьян.
Он сжимает мои плечи, сдирает с меня футболку, просто дергает и опускает вниз, к бедрам.
– Не… смей, – сглатываю рыдания, быстро стираю слезу, что стремительно катится по моей щеке.
– Хорошо.
Пальцы Демьяна ложатся на пояс моих джинсов, а после раздается оглушительный треск.
– Останови меня, – холодно произносит мой палач.
И раздирает ткань с такой легкостью, что становится жутко. Пуговицы летят на пол, плотный материал расползается в момент.
Демьян не тратит время зря, просто разрывает ткань на части, обнажая то, к чему стремится. То, чего жаждет.
Меня трясет, сердце колотится где-то в горле.
– Стой! – восклицаю резко. – Я хочу иначе.
– Как?
Его ладонь накрывает лоно, забирается под нижнее белье. Я моментально подбираюсь, сжимаюсь.
– Не так. Пожалуйста. Я сама.
– Сама?
– Я хочу доставить тебе удовольствие.
– Чем?
Я смотрю на него. Не мигая. Глаза в глаза. Я будто проваливаюсь в бездну. Или это бездна проникает в меня. Нет, не проникает. Захлестывает с головой, накрывает, засасывает внутрь.
– Ртом, – отвечаю тихо.
Я не могу придумать ничего получше. Никакой альтернативы.
– Губами, – продолжаю с придыханием. – Языком.
– Разве ты такое умеешь?
– Научусь.
