Снова принимаю душ, растираю кожу до скрипа. Но запах Демьяна все равно остается на мне. Не важно сколько раз я намыливаюсь и смываю ароматную пену. Его запах гораздо сильнее. Дикий, звериный, терпкий.
Я до сих пор чувствую его член внутри. Чувствую эти сильные глубокие удары, напрочь лишающие разума. Чувствую как вязкое семя струится по моему лону, заполняет до отказа.
Меня трясет от этих новых, непривычных, чудовищных эмоций.
Я прижимаюсь к запотевшей дверце душевой кабины. Стою под мощными струями воды невыносимо долго. И ничто на целом свете не способно смыть с меня… его.
Это абсолютное безумие. Помешательство.
Но его прикосновения как будто живут под моей кожей, пульсируют, обжигают. Они пробираются до костей и даже глубже. Они пробирают. До мурашек. До полного оцепенения.
Я не представляю, как подобное возможно. Моя логика бунтует.
Я готовлю небольшой бунт. Мятеж против существующих правил. Возможно, это не самая лучшая затея: сопротивляться приказам Демьяна. Но другой альтернативы попросту нет. Не могу же я вести себя как овца на заклании. Если склонюсь и начну все покорно исполнять сейчас, то дальше будет только хуже. Он меня еще сильнее продавит, размажет окончательно. А так – терять мне практически нечего.
Я надеваю джинсы, единственную пару, чудом затесавшуюся между десятком одинаковых спортивных штанов. Застегиваю их. Обтягивают ноги, сидят очень плотно. Ему не удастся стянуть их быстро, да и над пуговицами придется потрудиться. Тут не молния, а именно ряд пуговиц. Очень удобно в моей ситуации. Дальше надеваю бюстгальтер, натягиваю футболку, поверх еще одну, попросторнее.
Я украдкой смотрю в зеркало. Чудесно. Я выгляжу отвратительно. От моей сексуальности и тени не осталось.
«Все тени под глазами», – думается мне, и я начинаю хохотать над этой дебильной, совсем не смешной шуткой.
Но это чистая правда. Никогда не замечала, чтобы у меня были такие проблемы с состоянием кожи. Вероятно сказывается сиденье в четырех стенах. Я выгляжу так словно меня держат в сыром и затхлом подземелье.
Бледная, синюшная, вены четко просвечивают. И это только на лице. Про тело и вовсе не стоит вспоминать.
Отвратительное зрелище. Как будто меня избивали, причем ногами и не один человек. После такого секса точно нужно вызывать скорую помощь. Запястья абсолютно синие, лодыжки тоже, на бедрах возникают гематомы. Все больше следов проступает и проявляется на моей коже. Кровоподтеки, ссадины. Откуда их столько?
Казалось, все не так уж и плохо. Все точно могло быть хуже. И наверняка будет. Если только я не взломаю всю эту жуткую систему, не поменяю прошивку у него в голове.
Я снова спускаюсь вниз, на кухню, начинаю готовить. Ничего не изобретаю, лишь повторяю рецепты его стандартных блюд. А тут много ума не надо. Запечь куриную грудку, нарезать овощи.
Накрывая на стол, я думаю о родителях Демьяна.
Есть ли у него родители? Какие? Где они?
А может он вырос в детдоме? Или просто на улице. Сбежал из дома и попал в плохую компанию.
Моя фантазия пробуждается от спячки. Рисует самые разные картины.
Что же с ним произошло? Что должно произойти с человеком, чтобы он стал таким? Холодным, бесчувственным, совершенно равнодушным к чужим страданиям.
Он служил в армии? Был на войне? Или он просто бандит? Головорез без каких-либо моральных принципов. Полностью отмороженный, лишенный способности сострадать. Всякое возможно.
Пожалуй, я уже ничему не удивлюсь.
Теперь время тянется невыносимо медленно. Шесть вечера. Семь, восемь. Девять. Я успеваю посидеть на всех стульях. Полежать на диване и вернуться обратно на кухню. Мышцы ноют как после самой изматывающей тренировки. Боль убивает. Мне даже кажется, что при ходьбе ноги не сдвигаются.
Я хочу встретить Демьяна во всеоружии, но усталость сказывается на моем плане не лучшим образом. Почти всю ночь не спать, после пробыть весь день в жесточайшем напряжении.
Я засыпаю. Прямо на стуле. Поджав ноги, скрестив их по-турецки. Засыпаю, уронив голову на руки, распластавшись на столешнице.
И возвращаюсь обратно в сознание как будто по команде. Ощущение словно меня толкают в спину. Грубо, сильно, резко.
Я подскакиваю на месте. Машинально поправляю волосы. Озираюсь по сторонам. Никого.
И никто ко мне не прикасался.
Тогда что же это? Что я чувствую?
Оборачиваюсь. Сглатываю. Неудачно. Закашливаюсь, хватаюсь за горло.
– У тебя есть минута, чтобы выполнить приказ, – говорит Демьян.
Он возвышается на границе света и тьмы. В зале люстра выключена, на кухне горит. Причудливый эффект.
– Я думала…
– Нет, ты не думала.
– Почему минута?
– Выполняй.
Отрицательно качаю головой, соскальзываю со стула.
– Давай поужинаем, – мои губы растягиваются в улыбке. – Не зря же я старалась. Все остыло, но я разогрею.
Демьян подходит ко мне, бросает взгляд на еду и брезгливо кривится.
– Лучше разогрей что-нибудь другое, – хмыкает он.
– Что?
Ничего не отвечает, подступает ближе, склоняется надо мной и с шумом втягивает воздух.
– Или ты уже потекла? – спрашивает с издевкой.
Я невольно сжимаюсь, вжимаюсь в край стола, напрасно пытаюсь ускользнуть.
– Ты мокрая сейчас?
Молчу.
