Я бы мог забрать его в одно уютное местечко. Там бы нам никто не помешал, никто бы не отвлек нас от увлекательных бесед. И все, что мэр вытворял с теми женщинами, показалось бы ему самому дилетантством и жалкими шалостями. Я бы показал ему новый мир. И новые правила. Я бы открыл для него все грани боли. Я бы провел его сквозь ад. И оставил бы гнить там. Вечно. Я бы развлекся по полной.
Стоп.
А что если я просто выдаю желаемое за действительное. Я не жалею о смерти этого урода, но я жалею о том, что поиск его сообщников займет время. То время, которого у меня нет.
А впрочем – некуда спешить.
Мне даже пойдет на пользу побыть в одиночестве, восстановить контроль над собой целиком и полностью.
– Так и будешь молчать? – спрашивает следователь. – Ну помолчи.
Меня отводят в камеру.
Это не слишком важно. Мое заключение не продлится долго. Главное – феечка свободна. Камеры не зафиксировали ее присутствие. Я удалил все записи, прежде чем отключить видеонаблюдение. Если они начнут собирать отпечатки, то все равно на нее не выйдут. Слишком много народа побывало в доме мэра.
Нужно успокоиться. Загнать зверя подальше. Держать его на цепи до лучших времен.
Я выберусь отсюда. Как только захочу. По-настоящему. Ни одна стена, ни единый замок на свете меня не остановит. Не задержит.
Я доберусь до своих друзей.
Друзья. Ха. Возможно, это было не самым подходящим обозначением для уродов, навсегда лишивших меня нормальной жизни, но это обозначение всегда меня вдохновляло. Оно не позволяло забыть. Ничего. Никогда.
И они всегда оставались рядом. Их тени стояли за моей спиной. Набрасывали мне на голову плотный мешок, толкали на колени, держали, не позволяя ни обернуться, ни вырваться.
И вот я добрался до них. До одного из них. По чистой случайности.
Так неужели это правда? Мэр один из убийц?
Я не мог поверить. До сих пор. Это казалось таким нереальным. Даже не смотря на то, что гад был мертв. На моих руках едва успела высохнуть его кровь.
Я слышал хруст его костей. Я чувствовал, как мои кулаки погружаются в его плоть. Глубже. Яростнее. Я убивал его, но с трудом осознавал происходящее.
Он всегда был близко. Я давно мог свернуть ему шею.
Мой мозг блокировал воспоминания. Но стоило ублюдку сказать ту фразу… С моих глаз будто спала пелена. Красные всполохи, крики. Будто не стало никакого мешка на голове. Я четко все видел.
Возможно, я сумею вспомнить что-нибудь еще? Надо постараться. Я должен.
– Демьян.
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Как же я не заметил другого человека в камере? Теряю сноровку.
Хотя это не человек. Это Николай.
Он поднимается и подходит ко мне вплотную. Я подавляю желание отойти на шаг назад. Перед ним я чувствую себя мальчишкой. Зарвавшимся щенком.
– Прости, – говорю я.
Звучит нелепо. Я совсем не чувствую вины. Но есть потребность это сказать. Не оправдаться, просто сообщить.
Я загрыз того, кого должен был охранять и продвигать.
Я сорвал важный план накануне выборов. Теперь победит другой кандидат. Николай не успеет никого подготовить на замену.
– Он слишком далеко зашел, – продолжаю я.
Николай ничего не отвечает.
– Он себя не контролировал. Он сорвался. Несколько убийств. Он перешел черту. И он пытался убить меня. Кто-то должен был его остановить.
– Так это была самозащита? – спрашивает Николай.
Усмехается.
Он понимает, что я не договариваю. Он чувствует мою ложь. От него ничего нельзя скрыть.
Он гребаный детектор лжи. Вероятность ошибки ничтожна.
Но я не хочу открывать все карты.
Что-то меня останавливает.
– Я звонил, – говорю тихо. – Много раз. Я пытался предупредить тебя, объяснить, что происходит.
– Знаю.
– Он что-то замышлял. Он не доверял тебе. Нам. Он считал, ты хочешь его подставить и посадить в тюрьму. Он обвинял меня в сливе компромата.
– Это я тоже знаю.
– Я не…
Николай качает головой.
Я затыкаюсь. Моментально.
– Что же ты натворил, мой мальчик? – спрашивает он. – Из-за какой-то девки. Самая обычная шлюха. Что в ней такого? Я видел ее фото.
Я отступаю назад. Я не хочу, чтобы он видел мое лицо. Я усаживаюсь на нары и скрываюсь в полумраке камеры. По моим глазам Николай прочтет больше, чем по этому трусливому жесту. Хотя я и так выдал себя достаточно.
– Неужели она стоит всего этого? – холодно произносит он. – Стоит тюрьмы? Моего доверия? Твоей жизни?
– Она не при делах.
– Правда? Ты сам себе веришь?
Я ничего не отвечаю. Но мой ответ и не требуется.
Все очевидно.
Я подписываю смертный приговор нам обоим. Николай узнал про мою феечку. От мэра или еще от кого-то. Мало ли кто тут шпионит для него. Мало ли с кем он поддерживает связь.
– Она сдаст тебя при первой возможности, – говорит Николай.
– Не сдаст.
Он смеется.
– Я думал, женщины тебя не интересуют. Во всяком случае, не до такой степени, чтобы убивать за них.
– Я убил не потому что…
Замолкаю.
А ведь это не самая плохая идея. Объяснить срыв чувствами к любимой женщине.
– Ладно, – склоняю голову. – Ты прав. Нет смысла молчать об этом. Да, я хочу оставить ее себе. Она моя.
– Я и не думал, что в тебе осталось столько наивности.
– Она мне верна.
