Он не просто пугающий. Он какой-то отталкивающий, мерзкий и вызывает во мне непреодолимое чувство гадливости.
Но я стараюсь не показывать свои истинные чувства. Ведь сразу становится ясно, что Демьян ему очень доверяет, ценит его и остается предан ему при любом раскладе. Наш контакт слишком хрупкий, чтобы я рискнула показать столько откровенности сразу. Не хочу испортить все одной неосторожной фразой. Сначала нужно понять почему Николай и Демьян так близки, что их связывает. Я могла бы принять их за отца и сына, даже несмотря на несколько формальный стиль общения. Было что-то странное. То, как они держатся в присутствии друг друга. То, как общаются, смотрят друг на друга. Со стороны Демьяна было не только уважение к сильнейшему. Гораздо больше эмоций. А эмоций он всегда проявлял мало. Да и Николай как-то по-особенному относился к Демьяну. Это ощущалось сразу. Его ледяной взгляд будто чуть теплел, стоило ему обратиться к верному слуге. Хоть я и испытывала сильную неприязнь к Николаю, нельзя было отрицать очевидное. Он относился к Демьяну далеко не как к рядовому слуге.
Во всем этом мне еще предстояло разобраться. А пока ужин.
Я понимаю, что проголодалась, когда официант ставит тарелку передо мной. Блюдо выглядит необычно, но очень вкусно пахнет.
Я-то думала, мне кусок в горло не полезет под пристальным взглядом Демьяна. А все происходит наоборот. Я уплетаю за обе щеки. И не сразу замечаю, что он не притрагивается к еде.
– Ты в порядке? – спрашиваю.
Он кивает.
– Ты совсем ничего не ешь.
– Ем, – улыбается.
Такая широкая улыбка на его губах выглядит жуткой. Но мне почему-то совсем не страшно.
Демьян наклоняется вперед и смотрит прямо мне в глаза:
– Я ем тебя.
Сглатываю.
Очередное появление официанта позволяет сгладить неловкость. Мужчина наполняет наши бокалы вином и удаляется.
– Ты самое вкусное блюдо, которое я когда-либо пробовал, – говорит Демьян.
И я облизываю губы.
Рефлекс.
А в его глазах ночь. Вечная ночь. Мрачная и прекрасная.
– Приятного аппетита, – говорю я.
Делаю несколько крупных глотков, чтобы избавиться от саднящего ощущения в горле. Но только усугубляю ситуацию. Мне не становится лучше.
Я как школьница на первом свидании. На свидании с маньяком. С убийцей. С монстром, для которого нет ничего святого. Но я все равно кайфую. Безумно кайфую.
– Если бы ты во всем была такая жадная, – хмыкает Демьян, кивая на почти пустую тарелку.
– Во всем?
– В сексе.
Я сжимаю столовые приборы так, что пальцы дрожат и белеют.
– А разве я не… – замолкаю.
– Не всегда.
Я думала, что давно разучилась краснеть. Но Демьян продолжает открывать во мне новые грани.
– Всегда, – отвечаю тихо. – Ты что-то такое делаешь со мной, что я… схожу с ума.
– И ты, – просто говорит он.
Похоже на признание.
Остаток ужина проходит в меньшем напряжении. Мы обмениваемся ничего не значащими фразами. Это даже напоминает беседу нормальных людей. Обычных. Среднестатистических.
– Хочешь куда-нибудь поехать? – спрашивает Демьян.
– Куда?
– На отдых. На море или на океан. На Мальдивы. На остров какой-нибудь.
– Приглашаешь меня провести отпуск вместе?
– А ты хочешь?
Я прикусываю язык, чтобы прямо не спросить «А тебя разве интересует мое мнение?» Если спрашивает, значит, интересует. В ногах возникает слабость напополам с онемением. Стой я сейчас, непременно бы рухнула вниз как подкошенная. От удивления? От неожиданности? Даже не знаю.
– Хочу, – говорю вслух.
Я и правда не откажусь потеряться где-нибудь в тропическом раю. Забыться под яркими, слепящими лучами солнца.
– Поехали, – продолжаю и чуть нахмурившись прибавляю: – А Николай тебя отпустит?
– Мы же не надолго. На месяц или на два.
– Месяц? – закашливаюсь. – Два?
– Не навсегда ведь.
– Я думаю, тебе стоит уточнить…
– Николай не будет возражать.
– Уверен?
– Я заслужил отпуск.
– Понимаю.
– Я никогда не брал отпуск.
– Никогда?
– Выходных тоже не брал.
– Но как же так? Совсем что ли?
– В этом не было необходимости.
– А сейчас?
– Сейчас все иначе.
Я опять не решаюсь озвучить свои мысли.
Почему все поменялось? Почему? Еще недавно я была для него вещью. Мясом. Предметом, который он применял по назначению на свой вкус и на свое усмотрение. И вот теперь – он спрашивает мое мнение, планирует отпуск. Как будто не было моего заточения. Не было кровавой бойни в доме мэра. Как будто есть только наша первая встреча в клубе и это свидание. И ничего между. Абсолютно ничего.
– Все сложно, – все-таки говорю я.
– Я знаю, что… – он замолкает, точно подбирает слова и наконец продолжает совсем тихо, почти шепотом: – Я поступил с тобой не лучшим образом. Но я бы не стал ничего менять. И я тебя не отдам.
– Да никто и не забирает, – посмеиваюсь.
Кто посмеет?
– Я такой, – говорит Демьян. – Это не поменять.
– Ну, сейчас ты очень даже милый.
Я запинаюсь, потому что «милый» настолько дико звучит по отношению к нему, что не укладывается в голове.
Он криво ухмыляется, обнажает ровные белые зубы. И я даже ни секунды не сомневаюсь, что эти зубы легко могут врезаться в живую плоть. Сжать, разодрать, разорвать на куски.
Меня передергивает от этих жутких ассоциаций.
– Будешь десерт? – спрашивает он.
