— Её он любил настолько, насколько мог. Хотя, казалось бы, мышь серая, ничего особенного, — Фалько задумчиво хмыкнул, судя по всему, погрузившись в воспоминания. — Её за глаза так и прозвали — мышка Эбби. Она вроде из Фостеров была, очередная невзрачная дочка очередного нищего барончика. Кодвору такие обычно отправляются, чтобы найти мужа поприличнее… у этих провинциалов-то давным-давно все друг другу родственники. Но Эбби, видно, мужа не особо хотела и больше времени проводила за книжками, нежели на балах… По крайней мере, я нередко видел её в открытой части императорской библиотеки, — тут он будто очнулся и смешливо фыркнул. — И Эдриан вечно околачивался поблизости. Подавал ей книжки с верхних полок — она ростом крохотная была, почти как моя Рангрид, — кротко глядел себе под ноги и вообще выглядел почти нормальным человеком. Прямо жаль, что он на ней не женился. Невместно, видишь ли, променять высокородную потаскушку на деревенскую замухрышку. Что ты удивляешься? Это я прогрессивный, а Эдриан старой закалки был, как и его батюшка. Нет, всё-таки хорошо, что наш пацан рос подальше от столицы. Проще вывезти с него деревню, чем выбить всё присущее столичным лорденышам дерьмо.
Мэйр столицу не любила, как и многих её обитателей. И оттого искренне согласилась.
Лорд Фалько сдался и ушел порталом во дворец, когда гневные сообщения от его личной помощницы перевалили за дюжину. Так что треть бутылки осталась недопитой. Сама Мэйр ограничилась двумя порциями виски, но даже это сказалось на координации, скорости мыслей и желании делать вообще что-нибудь. (Не умеет она пить и никогда не научится. Проклятая наследственность фейри!) Вместо того, чтобы изощряться с обедом — благо изощряться теперь было для кого, — она наспех прибрала со стола, припрятала недопитую бутылку и выгнала скелетов навести порядок в саду. А сама вернулась в гостиную, неуклюже плюхнулась на пол, скрестив ноги, и принялась угрюмо глазеть на свое персональное несчастье.
Уж сколько бы неприятностей ни доставлял Себастьян, а посмотреть на него всегда приятно. («Особенно без рубашки, о да… о нет. Второй бокал точно был лишний!») Что и говорить, красивый парень, породистый… наверняка в родном поселке смотрелся нелепо, как келпи среди стада простых лошаденок.
Кстати, о келпи…
«Тен-Тен наверняка уже распланировал, как утопит меня в речке и сожрет мой разбухший от водицы труп», — сокрушенно подумала Мэйр. Её четвероногий друг Таэн’нэйерис, дикий и прекрасный, всегда был скор на расправу, ревнив, крайне требователен и подчас совершенно несносен. В частности из-за него Мэйр не советовала Себастьяну заходить далеко в лес… Конечно, Тен-Тен никогда не нападал на людей первым, однако кто е ё знает, эту нечисть? В том, что Себастьяна ревнивый водный конь уже выследил и теперь искренне ненавидит подлеца, посмевшего присвоить подменыша, сомневаться не приходилось. Даже забавно, учитывая, что эта парочка явно близка по духу.
Определенно, следовало уже познакомить несносного келпи с таким же несносным пациентом, дабы развеять непонимание и исключить возможные жертвы. И не только человеческие — келпи проблематично завалить из лука, но всё же наконечники на вощеных кедровых стрелах, купленных в лавке Эрин Макинтайр, сделаны из чистого железа. Водя дружбу с нечистью, Мэйр точно знала: нечисти нужно бояться, каким бы крутым магом ты ни был.
«Завтра, — решила она. — Точно завтра. На сегодня хватит приключений, но сколько можно оттягивать? На работу скоро возвращаться, не будет же он целыми днями сидеть и ждать меня дома, как примерный муженек?»
Со вздохом она взглянула на Себастьяна — тот по-прежнему лежал себе и (стоило надеяться) не подозревал о крамольных мыслишках своей целительницы. И слава богам да богиням… следовало не маяться дурью и быть целителем до конца: подоткнуть пациенту одеяльце да свалить в закат.
Подоткнуть-то она подоткнула, а свалить не вышло.
Во сне Себастьян казался куда мягче и беззащитнее, чем на самом деле. И ещё красивее, если такое вообще возможно. С каждым днем Мэйр всё чаще ловила себя на глупом и неуместном желании коснуться его — просто так, не ища повода. Откинуть отросшие волосы со лба, кончиками пальцев проследить чеканные скулы, линию челюсти, четко очерченные губы и…
«…и что я, в Бездну, делаю? — меланхолично спросила себя Мэйр, уложив руку на грудь Себастьяну и склонившись к нему так близко, что ощущала чужое дыхание на своих губах. — Пристаю к спящему парню. Реально стремно… особенно учитывая, что он не очень-то и спит».
Точнее, вовсе и не спит — чужое сердце под ладонью колотится гулко и заполошно, как у воробья.
Выдав про себя фирменный отцовский загиб, Мэйр постаралась сделать хорошую мину при плохой игре и как могла невозмутимо поинтересовалась:
— И давно ты не спишь?
