– Не хочу больше никого убивать. – И добавил чуть слышно и смущенно: – Ты хорошая. Кажется.
Пара суток покоя и тишины, пусть даже и в пахнущей застарелой пылью камере, – именно то, что ему нужно. Чтобы успокоиться, договориться со своим монстром и хотя бы немного привести свое сознание к ясности. Но обитатели этого места –
В моменты минутного просветления Себастьяну хотелось поинтересоваться, зачем в тюремщики берут идиотов. И не проще ли повесить спятившего психопата, а не заниматься всякой ерундой, пытаясь влезть в его мозги. Сила, за такие самоубийственные настроения разозлившаяся уже на него, в итоге разлилась по камере. Себастьян не стал сдерживать ее. Даже усмехнулся, когда последний из визитеров развернулся сразу на пороге.
Когда дверь открылась снова, он сразу ощутил: что-то не так. Неясная фигура, расплывающаяся в повисшем мареве, почему-то быстро передумала его убивать и остановилась в нескольких шагах от криво сколоченной койки. Это было… странно. Как и внезапная тишина, пронизанная образами леса, странных существ с крохотными крылышками, сладостей на подоконнике…
Себастьяну вдруг захотелось посмотреть на это неправильное существо собственными глазами. Он дернул разбушевавшуюся силу назад.
«Нам ничто не угрожает, – проговорил он твердо. Но все же добавил: – Пока».
Монстр недоверчиво склонил голову набок. И, то ли рассмотрев, то ли впрямь поняв, что сейчас никакой угрозы нет, вдруг согласился. Неохотно – чудище в его голове наглело быстро, да и привыкло за эти дни к безраздельной власти. Но посетитель понравился ему, это чувствовалось по вмиг изменившемуся настроению.
«Хочу».
Внешность неведомого существа интересовала Себастьяна меньше всего. Просто хотелось посмотреть на того, кто не злится на него за один факт существования. Прежде чем…
«О да».
Он неловко поднялся с кровати, с трудом заставив себя не взвыть от боли в ноге, и шагнул к странной посетительнице.
Кто-то вновь попытался войти, на что та разразилась потоком площадной ругани, заставив его усмехнуться. В далекой прошлой жизни так ругался старый дед Кристоф, бывший моряк и заядлый рыбак, иной лексики попросту не знавший. Ребенком Себастьян любил старика – у того всегда находилось несколько конфеток, которыми он делился с совсем еще мелкой Сэрой.
Кожа под ладонью оказалась теплой и очень приятной на ощупь, как и ткань рубашки. Не то что его щетина и посеревшая от времени льняная хламида. Незнакомка предсказуемо испугалась, и Себастьян поспешил отдернуть руку – он не хотел, чтобы на него снова злились, ненавидели и считали монстром. Ощущать чужое спокойствие куда лучше, чем поднадоевшую ярость.
А потом ему на плечо легли чужие пальцы, рядом с ухом раздался тихий голос, предлагающий помощь. По всему телу прокатилась волна чужой силы, непривычно ласковой и согревающей, от которой перестала болеть разодранная нога. Монстр успокоился, только хмыкнул напоследок, прекращая давить на разум и позволяя Себастьяну смотреть на посетителя.
Перед ним стояла девушка. Должно быть, его ровесница или даже младше. Одета во все черное, высокая, худенькая и непривычно смуглая. С премилой улыбкой и действительно хорошенькая, ну просто до безобразия. Хотя ее острые, утонченно-резкие черты делали девушку слишком чуждой глазу. Красива, но как-то… не по-людски. Словно перед тобой не живой человек, а изящная статуэтка, отлитая из бронзы.
«Меня законопатили в какую-то тюрягу и явно не планируют отсюда выпускать, а я стою как олух и пялюсь на смазливую девчонку. Нормально вообще?…»
Будь у монстра собственное тело – ну, или более устойчивый контроль над телом Себастьяна, – он наверняка закатил бы глаза.
Себастьян послушно поглядел. И приметил следы крови на красивом бронзовом лице – что ему совершенно не понравилось.
Это что,
«Ну и зачем?»
Ну да, как он мог забыть?
