Себастьян после этих слов понуро опустил голову, потерянный и жутко несчастный. Мысленно ругая себя на все корки, Мэйр со вздохом провела рукой по его плечу. А затем и обняла – это лучшее, что сейчас можно было сделать.
И в то же время
Но не могла. И не очень-то хотела. И вообще, кажется, теряла контроль над ситуацией.
Боги и богини, ну до чего же неловко! И приятно.
– Я больше не сержусь, – пробормотала она, чуть отстранившись и тщетно стараясь вернуть хоть какое-то подобие авторитета. – Ну и… раз уж хочешь стенку – будет тебе стенка. Только без самодеятельности, я тебя прошу.
Себастьян отпустил ее неожиданно легко – убрал руки, напоследок проведя пальцами по запястью, отчего Мэйр едва смогла сдержать совсем уж неприличный вздох.
– Хорошо, – кивнул он с выражением абсолютной серьезности на красивом лице. – Начнем сегодня?
Все, что оставалось Мэйр – закатить глаза… и отступить к разложенным на столе книгам. С таким проще согласиться, чем объяснять, почему «нет».
Себастьян редко чувствовал себя хорошо. Настолько хорошо, чтобы бешеная магия успокоилась, не грозя снести все на своем пути. И даже внутренний монстр подзаткнулся, лишь изредка вставляя комментарии по делу и без. Особенно когда дело касалось Мэйр – что с чудищем было не так и почему ему вдруг понравилась целительница, Себастьян понять не мог. Боялся, что тот задумал что-то ужасное, и старался держаться подальше.
Хотя с этим возникли трудности – у него никак не получалось не обращать внимания на чарующие глаза, острые уши, которые почему-то очень хотелось потрогать, и теплую, будто бы знакомую уже лет сто магию. Мэйр нравилась ему, особенно когда улыбалась, демонстрируя ровные белые зубы и чересчур острые для человека клыки.
О природе своей симпатии Себастьян предпочитал не думать: душевное и умственное расстройство, тоска по общению с людьми и благодарность за помощь – причин находиться рядом с Мэйр было предостаточно. Хороших людей («магов», – раз за разом поправлял он себя) приятно любить.
«Не было такого!» – возмутился Себастьян, чувствуя, как начинает гореть лицо.
Кажется, он и впрямь переборщил с прикосновениями – не зря же она первые пару дней после происшествия с гребаной дверью шарахалась от него, как от прокаженного. Но что Себастьян мог поделать? Ведь Мэйр была так расстроена и обижена; ее непременно хотелось обнять и убедить, что вот он, живой и даже здоровый… не считая головы, но от этого никуда не деться.
Теперь он старался не трогать целительницу без причины, невзирая на свои порывы и назойливое нытье монстра о том, что он, Себастьян то есть, дурак и ничего не понимает в отношениях.
«Можно подумать, ты понимаешь», – огрызался он в ответ. Кажется, даже вслух, но, к счастью, только когда был один.
Нет, кое-что Себастьян все же понимал. Например, то, что думать о Мэйр в ключе, отличном от «доктор-пациент», неправильно. Уж больно смахивает на зависимость, вызванную годами жизни в одиночестве. В Сером Доле его по-настоящему никогда не интересовали романтика, секс и подобные глупости. Потребность организма, не более того. За десять лет жизни в лесу он ни разу не задумался о том, что ему кто-то нужен. Жить среди людей хотелось только из желания иметь нормальную крышу над головой, теплую постель и вкусную еду. И не думать, переживет он очередную зиму или нет.
А отношения… нет. Их Себастьян хотел разве что лет в тринадцать, когда после пары-тройки поцелуев за старым сараем уже представляешь себе семейную жизнь и общего кота.
– О чем задумался?
Себастьян вздрогнул. Как он только умудрился не заметить прихода Мэйр?
– Да так… – Он развернулся, приблизился в два шага и забрал у нее из рук очередную стопку книг. – «История магии»? Зачем она мне сейчас?
– Вместо романчика почитаешь. Нет, я подумывала принести тебе «Любовницу темного лорда», но решила, что ты не оценишь.
Себастьян поежился, представив себя читающим любовный роман, а заодно припомнив одну такую сказочку, которую Мэйр со злорадной усмешкой притащила на следующий день после его «диверсии».
– Уж лучше «История магии».
– Вот и я так подумала.
