– Я всегда на работе, – отмахнулся лорд-менталист, цедя то ли вторую, то ли уже третью порцию. – Надоело, сил моих нет. Ума не приложу, как Дорих столько времени проводит во дворце?
– Ну, он в своей стихии. – Мэйр отпила из своего стакана и чуть поморщилась. Она, в отличие от многоопытного Уилла, любви к крепким напиткам не питала, а уж хлестать синтарийский виски как воду и подавно не могла. – Прожженный же интриган. Я до сих пор так толком и не поняла, что там за фигня была с его сестрой и ассасинами?
– Ты же умная, могла бы и сама догадаться, – настала очередь Фалько пожимать плечами. – Раз нарисовался левый сынок Эдриана, да еще с ментальным даром, завещание наверняка пересмотрят в его пользу. Виктория – женщина расчетливая и весьма хладнокровная, но тут выдержка ей изменила. И я даже могу ее понять, я ведь и сам отец… Ну, сама посуди – нарисовался какой-то мутный бастард и хочет коварно обобрать ее законного ребенка. Моя Рангрид тоже бы рвала и метала!
– Окажись Себастьян твоим бастардом, леди Рангрид бы его и пальцем не тронула. А уж нанимать убийц – это и вовсе подло! Ни один приличный маг до такого не опустится.
– Рангрид тронула бы меня. С летальным исходом, – кисло ухмыльнулся Фалько. – Что насчет подлости… Ну, подменыш, не все же такие ромашки, как ты. Виктория – Дорих, интриганство у них в крови. Поэтому-то ее брат сделал при дворе такую блестящую карьеру.
– А Эдриан Лейернхарт? Он тоже был подлец и интриган?
Фалько как-то натужно рассмеялся и покачал головой.
– Наш малыш Арлен – слабак. Светлейший ум, огромные амбиции… и крохотный резерв. Того, что имеет сейчас, он добился тяжким трудом, всеми правдами и неправдами, вертясь как уж на сковородке. Эдриана же боялись до дрожи, поэтому он просто спокойно делал свою работу. Не могу не признать, делал ее очень хорошо… А вот человек был не из приятных. – Он снова наполнил бокал и вопросительно глянул на Мэйр. Та кивнула, хотя, наверное, не стоило ей увлекаться крепким пойлом. – Я все еще хотел бы растерзать Родерика Трауна своими руками, но в глубине души, наверное, даже рад, что Себастьян не рос с отцом.
– Почему?
Ответ последовал далеко не сразу.
– Гейб ведь тоже не родился подлой скотиной. Он из кожи вон лез, чтобы угодить папаше, вечно сам себе наступал на горло, оттого и скурвился. А так славный был мальчик, просто такой… ну, не такой. Очень обаятельный, с подвешенным языком, но слабовольный и глуповатый. В мать пошел. А Эдриан не любил ни мать Гейба, ни его самого – и ничуть не пытался эту нелюбовь скрыть. Откровенно пренебрегал обоими. Ну и матери пацан тоже не был нужен, она… сама знаешь какая. Все знают. Ни одному ребенку не пожелаешь расти в такой семье.
Стоило это услышать, чтобы убедиться – покойный лорд-паук и впрямь был редкостным мудаком. Возможно, к Себастьяну, похожему на него куда сильнее, он отнесся бы иначе? Что нисколько не оправдывает загубленную жизнь недоумка Гейбриела, которого нынче матерным словом не вспоминает только ленивый.
– А что насчет матери Себастьяна? Ее он тоже не любил?
– Ее он любил настолько, насколько мог. Хотя, казалось бы, мышь серая, ничего особенного. – Фалько задумчиво хмыкнул, судя по всему, погрузившись в воспоминания. – Ее за глаза так и прозвали – мышка Эбби. Она вроде из Фостеров была, очередная невзрачная дочка очередного нищего барончика. Ко двору такие обычно отправляются, только чтобы найти мужа поприличнее… У этих провинциалов-то давным-давно все друг другу родственники. Но Эбби, видно, мужа не особо хотела и больше времени проводила за книжками, нежели на балах… По крайней мере, я нередко видел ее в открытой части императорской библиотеки. – Тут он будто очнулся и смешливо фыркнул. – И Эдриан вечно околачивался поблизости. Подавал ей книжки с верхних полок – она ростом-то крохотная была, почти как моя Рангрид. – Фалько кротко глядел себе под ноги и вообще выглядел почти нормальным человеком. Прямо жаль, что он на ней не женился. Неуместно, видишь ли, променять высокородную потаскушку на деревенскую замухрышку. Что ты удивляешься? Это я прогрессивный, а Эдриан старой закалки был, как и его батюшка. Нет, все-таки хорошо, что наш пацан рос вдали от столицы. Проще вывести из человека деревню, чем выбить все присущее столичным лорденышам дерьмо.
Мэйр столицу не любила, как и многих ее обитателей. А потому искренне согласилась.
Лорд Фалько сдался и ушел порталом во дворец, только когда число гневных сообщений от его личной помощницы перевалило за дюжину. Так что треть бутылки осталась недопитой. Сама Мэйр ограничилась двумя порциями виски, но даже это сказалось на координации, скорости мыслей и желании вообще что-либо делать. Не умеет она пить и никогда не научится. Проклятая наследственность фейри!
Вместо того чтобы изощряться с обедом – благо, изощряться теперь было для кого, – она наспех убрала со стола, припрятала недопитую бутылку и выгнала скелетов навести порядок в саду. А сама вернулась в гостиную, где неуклюже плюхнулась на пол, скрестив ноги, и принялась угрюмо глазеть на свое персональное несчастье.
