– Парень знакомится в ночном клубе с девушкой, сразу же идет к ней домой и прыгает в ее койку!
– По-моему, сейчас так поступают многие, – усмехнулась Мирослава.
Морис раздраженно передернул плечами.
– Хорошо, о благородный рыцарь, – улыбнулась она, – но попробуй представить себя на его месте.
– Я никогда бы, ни при каких обстоятельствах не оказался на его месте! – отрезал Миндаугас. – Я вообще не знакомлюсь с девушками в ночных клубах!
– Но со мной-то ты познакомился на вечеринке!
– Вы упустили из виду, что вечеринка проходила не в ночном клубе, а у нашего общего хорошего друга.
– Все равно! Ты подцепил меня на вечеринке! – продолжала она дразнить его, от души забавляясь его возмущением.
– Но вы стали мне не любовницей, а работодательницей! – отрезал он.
– К сожалению, да, – согласилась она со вздохом.
И он, как ни всматривался в ее непроницаемые серо-зеленые глаза, так и не смог понять, говорит она серьезно или забавляется, как котенок клубком из цветной шерсти. Поэтому он не нашел ничего лучшего, как сказать:
– Я хочу, чтобы вы вышли за меня замуж.
– Степан тоже этого хотел, – проговорила она, чем окончательно вывела Миндаугаса из терпения.
Он вскочил с дивана и бросился прочь.
– Морис! – закричала она ему вдогонку. – Солнышко! Прости меня! Я не хотела тебя обидеть.
Он вернулся минут через пять, сел на прежнее место и проговорил все еще сердитым голосом:
– Надо думать, прежде чем сравнивать совершенно разных людей!
Она уже хотела было снова схулиганить, но, чтобы не рассердить его еще больше, не стала озвучивать вслух не совсем приличную народную пословицу о том, что с чем не стоит сравнивать. Просто напомнила:
– Миндаугас! Я уже попросила прощения! Ты что, злопамятный?
– Нет, – ответил он, – я отходчивый. И к тому же, – добавил он с едва заметным сожалением, – сердиться на вас у меня и вовсе не получается.
– Ты прелесть! – воскликнула она, приподнялась, обвила его шею обеими руками и чмокнула его в мочку уха.
– Ну-ну, заканчивайте свои провокационные игры, – сказал он, с трудом освобождаясь от ее объятий.
– И что ты за человек такой?! – проговорила она, притворяясь, что обиделась. – Из чего ты вообще сделан? Из гранита или изо льда? Хотя нет! Я знаю, из чего ты! Тебя вырезал из мрамора древнегреческий скульптор, может быть даже Пракситель.
– Вы хотите сказать, что я напоминаю вам статую сатира, наливающего вино? – усмехнулся Морис.
– Ну почему же именно наливающего вино, по-моему, «Отдыхающий сатир» тоже очень даже неплох. К тому же он так молод.
– Совести у вас нет! – выдохнул Морис.
– Я пошутила! – проговорила Мирослава, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. – Я имела в виду статую Аполлона Савроктона.
– Эта статуя выполнена из бронзы! – проговорил Морис с нажимом на последнее слово.
– Да, забронзоветь ты еще не успел, – хмыкнула она, делая вид, что внимательно рассматривает его с ног до головы.
– А теперь внимание! – призвал ее Морис. – Отвечаю на ваши вопросы по порядку. Человек я хороший. Так считаю я сам, и мою точку зрения разделяют мои друзья и знакомые.
– Тоже мне, пуп земли! – фыркнула Мирослава.
Проигнорировав ее замечание, Морис продолжил:
– Пракситель тут ни при чем. Этот великий мастер жил в античные времена, предположительно в четвертом веке до нашей эры. И мы с ним, к сожалению, никак не могли пересечься. Так что я из плоти и крови. И родила меня земная женщина, моя мама от моего отца, земного мужчины. Вам все понятно? – спросил он и строго посмотрел на нее.
Мирослава покатилась со смеху и стала кататься по дивану, дрыгая ногами.
Миндаугас глубоко вздохнул, безнадежно махнул на нее рукой и отправился на кухню готовить ужин.
Владимир Семенович Репьев – продавец БАДов, в больницу попал в тяжелом состоянии. Врачи его еле откачали. Неизвестная, вызвавшая скорую, приезда врачей дожидаться не стала.
Дверь подъезда кто-то предусмотрительно подпер кирпичом, так что звонить по домофону не пришлось. Медики поднялись, как было указано, на второй этаж и застали дверь квартиры, распахнутой настежь.
Крикнули с порога:
– Эй, хозяева! Есть кто дома?!
Ответа не последовало, зато им показалось, что они услышали чьи-то сдавленные стоны. И медики решительно прошли в квартиру, в самой большой комнате на диване ими был обнаружен молодой человек в бессознательном состоянии. Стол, стоявший почти впритык к дивану, был завален коробками, раскрытыми флаконами, немалая часть из них была пустой. Присмотревшись, врач узнал в них БАДы, большинство из которых были не разрешены к применению официальной медициной.
– Неужели он все это сожрал в одиночку? – спросил, округлив глаза, молоденький фельдшер.
– Перед нами самоубивец, – констатировала пожилая медсестра, которой, судя по ее внешнему виду, давно уже следовало сидеть на пенсии и вязать носки внукам.
Врач распорядился:
– Срочно везем в реанимацию.
Но прежде они подручными средствами наскоро промыли ему желудок.
Врач велел фельдшеру:
– Леня, поищи тут по-быстрому документы.
Но искать долго не пришлось. Паспорт лежал на столе.
Фельдшер открыл его и прочитал:
