Ему было непонятно, как устроена ее голова и что это за чудо такое – ее интуиция, но она всегда выруливала на нужный путь, приводящий к цели, даже если порой и блуждала вокруг да около по нескольку дней, а то и недель.
Все городские культурные объекты, при которых имелись театральные кружки и объединения, были отработаны. Надежда следователя таяла с каждой минутой.
И вдруг ему позвонил оперативник Ринат Ахметов.
– Александр Романович, – произнес он в трубку, – мы, кажется, его нашли.
– Что значит «кажется»? – закричал следователь.
– То и кажется, – спокойно ответил оперативник. – Некто Данила Васильевич Коробков ведет детский театральный кружок при ДК Мусороперерабатывающего завода. Это, вы знаете, на выезде из города.
– Вы уверены, что это Ладышев?
– Не до конца. Но я думаю, что его нужно задержать.
– Так задерживайте!
– Раз вы даете добро…
– Даю, даю! Тащите его сюда! Если это не он, принесем извинения.
– Только он сейчас Данила Васильевич Коробков.
– Без разницы! – рявкнул следователь.
– Ну да, не первый год замужем, – пробурчал себе под нос Ахметов и отключил связь.
Когда Наполеонов увидел Данилу Васильевича Коробкова сидящим напротив себя, он чуть не сполз со стула. Это был Анатолий Сергеевич Ладышев! Как говорится, один в один! Он и не думал в обычной жизни гримироваться. Хотя зачем? Кто его здесь знает?
Наполеонов достал пакетик с клипсой и, положив его на стол, спросил небрежно:
– Анатолий Сергеевич, это ваша вещь?
Ладышев буквально впился глазами в клипсу, потом попросил пересохшими губами:
– Верните мне ее. Это клипса моей жены. Я всегда носил ее с собой. И однажды где-то выронил.
– Отдадим, – ответил Наполеонов, – может быть. А пока…
Когда Ладышеву были предъявлены обвинения, он и не думал отпираться. Только и сказал:
– Черт с вами! Все равно при обыске найдете все вещдоки.
Так оно и случилось.
Анатолий Сергеевич Ладышев за свою трудовую жизнь работал следователем, прокурором, судьей.
Однажды, когда он служил судьей, дал условный срок парню, который сбил несколько детей на остановке. Он действовал в рамках закона. Что он мог сделать? Поэтому отворачивался, чтобы не видеть слезы матерей. И повторял уже в который раз, что таков закон.
Через некоторое время этот же самый парень врезался в машину, в которой ехала практически вся семья судьи.
И его снова отмазали. Теперь уже не посчитавшись и с законом.
Он попал в больницу. Потом долго находился на попечении зятя. Пролечился в санатории. Вернулся домой. Однако скоро понял, что не может жить не только в этой квартире, но и в этом городе. Но сразу уехать он не мог, потому что должно было свершиться правосудие.
И оно свершилось! Губитель его семьи был найден обезглавленным во время карнавальной ночи, которую он сам устроил для себя и таких же, как он, друзей и подружек.
Через год Анатолий Сергеевич уехал в другой город, наказав зятю жениться.
Он взял билет наугад и сошел с поезда темной ночью. Просидел до рассвета на вокзале. Потом вышел в город.
Город ему в целом понравился. И он решил стать для него благодетелем, то есть очистить его от всякой нечисти. А кто может сражаться с нечистью? Он решил, что делать это лучше всего в образе Феи. Но не просто Феи, а Феи с топором. Он воплощал принятое решение в жизнь, пока его не остановил следователь Наполеонов.
О том, кто остановил его на самом деле, Ладышев так и не узнал.
Для празднования Нового года друзья собрались в коттедже Мирославы.
Наполеонов, получивший в награду за раскрытие сложного дела выходные дни, приехал к друзьям заранее – 30 декабря, объявив, что станет помогать им, как и они помогли ему.
А для того чтобы заранее поднять им настроение, он взял в руки свою гитару и запел:
