– После похорон своей семьи Толя попал в больницу и провалялся там два месяца, потом зять забрал его к себе и ухаживал за ним. Я часто навещал их.
– Так вы знаете, где живет зять вашего друга?
– Да, знаю. Правда теперь Никита переехал. Но если вы хотите с ним поговорить, я дам вам его адрес.
– Да! Пожалуйста. И кстати, как его зовут?
– Никита Витальевич Дербенев. И вот вам его адрес, – Игнатьев протянул им листок бумаги. А потом сказал: – Мы ведь с Толей дружили с отрочества.
– Во как, – проговорила Мирослава и спросила: – А вы не знаете, ваш друг не увлекался театром?
– Как же не увлекался?! – оживился Игнатьев. – Очень даже увлекался! В юности Толя играл в народном театре и именно там познакомился с Зиночкой! Со своей будущей женой. Если бы вы только знали, какая у них была любовь! Они же дышать друг без друга не могли. А потом у них Лидочка родилась. Дочка выросла, вышла замуж, родила им внуков. Они до сих пор были бы счастливы.
– Вы знаете, Виталий Вениаминович, что того парня, что погубил семью вашего друга, казнили?
– Да кто ж в нашем городе этого не знает? – ответил Игнатьев. – Тут такое творилось!
– Однако того, кто расправился с ним, так и не нашли, – заметила Мирослава.
– Я так думаю, что его свои же и зарубили. Он многим насолил.
– Откуда вы знаете?
– Так говорят, – уклончиво ответил Игнатьев.
– А со своим другом вы давно связь не поддерживаете?
– К сожалению, да. Толя долго болел. А как на ноги встал, сказал, что в этом городе оставаться не может. И я понимаю его, – тяжело вздохнул мужчина.
– Да, его понять можно, – согласилась детектив и спросила: – Он вам не сказал, где планирует обосноваться?
– Нет, – покачал головой Игнатьев. – Обещал написать или позвонить, как выберет новое место жительства. Но нет от него ни слуху ни духу.
– Может, с ним что-то случилось? – спросила детектив.
– Надеюсь, что нет, – ответил Игнатьев. – Скорее всего, ничего и никого из старой жизни не хочет вносить в новую.
– Тоже может быть, – кивнула Мирослава.
– Я на это очень надеюсь, – вздохнул не слишком оптимистично Игнатьев.
– До свидания, Виталий Вениаминович, – попрощались детективы.
– До свидания, – ответил Игнатьев.
Оба детектива зорко следили за тем, не промелькнет ли на лице мужчины облегчение, но нет, ничего подобного не произошло.
– Что, едем к Дербеневу? – спросила Мирослава.
– Может, лучше сначала позвоним ему? Я вижу, что Игнатьев внизу под адресом приписал номер мобильника.
– Нет, лучше приедем к нему неожиданно.
– Как скажете, шеф, – губы Мориса дрогнули в легкой улыбке.
Дербенев открыл им сразу. И очень удивился, кто они такие и тому, что детективы интересуются его тестем.
Судя по всему, Игнатьев не счел нужным предупредить об их визите зятя своего друга.
– Что ж, проходите, раз пришли, – пригласил их в квартиру Никита Витальевич. А когда усадил незваных гостей на диван, добавил: – Только я не знаю, чем могу помочь вам. Я понятия не имею, где сейчас находится мой тесть.
Мирослава ответила про себя, что Дербенев по-прежнему называет Ладышева своим тестем.
– Никита Витальевич, – спросила она, – вы давно видели Анатолия Сергеевича?
– Давно, – ответил Дербенев.
– Вы ведь ухаживали за ним?
– Ухаживал. Больше-то некому. Да и не чужой же он мне человек. Все-таки отец моей Лидочки, – голос Никиты дрогнул. Помолчав немного, он сказал: – Я боялся, что тесть не выживет. Но, слава богу, он поправился. Хотя поправился – это громко сказано. Но все-таки он сам смог себя обслуживать и переехал к себе, как я ни уговаривал его остаться.
– Когда Ладышев решил уехать из родного города, он предупредил вас?
– Да, – ответил Никита, – он пришел попрощаться со мной.
– Вы не возражали против его отъезда?
– Даже если бы я возражал, удержать тестя я никак бы не смог. Он взрослый человек.
– Он ничего не сказал вам на прощание?
– Сказал.
– Что?
– Велел жениться.
– Но вы не женились?
– Пока нет, – ответил тихо Дербенев.
– Скажите, Анатолий Сергеевич ничего вам не оставил?
– Нет, не считая семейного альбома.
– Семейного альбома? – детективы переглянулись. – Мы можем на него взглянуть?
– Почему бы нет? – Дербенев вышел в другую комнату и вскоре вернулся со старым, обтянутым плюшем альбомом.
Оба детектива в него уткнулись.
Фотографий было много. О чудо! Даже фото Ладышева в гриме, театральные сцены.
– Вы пока смотрите, – сказал Дербенев, – а я сварю кофе.
– Это было бы здорово, – сказала Мирослава.
Едва хозяин вышел из комнаты, оба детектива достали телефоны и стали безостановочно щелкать ими.
Потом они пили кофе. Дербенев разговорился. Он стал рассказывать им о жене, о потерянных им детях. Вероятно, ему надо было выговориться, и доверить наболевшее на душе легче всего людям незнакомым, которых больше и не встретишь снова.
Детективы не перебивали его. И Никита говорил и говорил. Но ничего, что могло бы помочь расследованию, в его словах не было.
Наконец детективы решили, что больше мужчина им ничего не скажет, и стали прощаться.
Кода они вышли из подъезда, Морис спросил Мирославу:
– Как вы думаете, Никита Витальевич на самом деле не знает, где его тесть?
