– Да, я думаю, что Дербенев нас не обманул, – ответила Мирослава.
На следующий день детектив поехала к следователю Наполеонову. Заодно она привезла домой его мать Софью Марковну. Детективы предложили ей еще погостить у них, но та ответила, что с удовольствием приедет к ним летом, а сейчас хочет к себе.
– К Шурочке, – добавила она.
– К Шурочке – так к Шурочке, – улыбнулась Мирослава.
Наполеонов обрадовался возвращению матери. Мирославе он тоже обрадовался, но разговор с ней отложил до их прибытия в его кабинет.
Едва они закрыли за собой дверь, как он потребовал:
– Рассказывай.
Мирослава выложила все, что им с Морисом удалось узнать.
– Негусто, – заключил Наполеонов, выслушав ее.
– Есть еще кое-что, – она протянула ему флешку.
– Что это?
– Посмотри сам.
Он вставил флешку в ноутбук и буквально приклеился к экрану.
Мирослава не отрывала его, пока он сам не повернулся к ней.
– Шура, – сказала Мирослава, – этого человека нужно найти.
– Зачем?
– То есть как зачем?
– Уж не подозреваешь ли ты, что пенсионер-судья переодевается Феей и рубит головы, руки и прочие ценные места всяким негодяям?
– Неважно, что я думаю, но нам нужно найти этого человека.
– Как?!
– Объяви его в розыск.
– Я не могу из-за твоей прихоти потратить такие государственные деньги.
– Не можешь?
– Нет.
Она повернулась и пошла к двери.
– Ты куда? – побежал он следом за ней.
– Пока не знаю, может, на выставку кошек. Морис зовет в цирк, там тигры.
– Ты сама тигра, – проворчал Наполеонов.
– А может, – продолжила она, не слушая его, – с Люсей в клуб пойдем, там мужской стриптиз приехал – говорят, с шикарными номерами.
– Вы чего, с Люсей голых мужиков не видали?! – рассердился Шура.
– Видали, – улыбнулась она, – но новые приятные впечатления никогда не помешают.
– Лучше бы ты шла на оперу «Борис Годунов»!
– Можно и на оперу, – отозвалась она покладисто, – я как раз книжку про него читаю. Знаешь, что…
– Не заговаривай мне зубы! У меня эти дела вот где сидят! – Шура энергично постучал себе ребром ладони по шее.
– Шура, на себе не показывают – плохая примета.
– Чего не показывают?
– То!
– Ах да, черт, забылся.
– Ну я пошла.
– Куда? – он схватил ее за руку и попытался оттащить обратно на стул.
Но ему это не удалось. Тогда Наполеонов уперся в нее обеими руками сзади и стал толкать.
Мирослава фыркнула:
– Ты бы еще буксир вызвал.
Шура вытер пот со лба.
– Конечно, издеваться над маленьким следователем любая верзила может, – проговорил он жалобно. Потом добавил сердито: – И чего вы все такие здоровые? И ты, и Витька, и Морис, и даже Люська выше меня на целую голову. Сговорились, да?
Мирослава невольно улыбнулась и, вернувшись, села на стул, с которого совсем недавно поднялась.
– Ну, чего делать будем? – спросил Шура.
– То, что я тебе изначально сказала.
– Снимет с меня голову начальство! А хуже того, меня с работы выгонят! Чего я делать-то буду? – горестно спросил он.
– На паперть пойдешь побираться, – ласковым голосом ответила она.
– Безжалостная ты женщина. А еще друг называется! – укорил ее Наполеонов.
– Не ной. Работать начинай.
– Эх, ладно, – махнул он рукой и добавил: – Только если мы покажем его фотографии по телевидению и развесим на каждом столбе, это может спугнуть его! И он – фьють! – Наполеонов изобразил рукой траекторию птичьего полета. – Только мы его и видели!
– Хорошо, давай рассуждать логически, – сказала Мирослава.
– Давай! – с невероятной поспешностью согласился Наполеонов.
– Вот смотри, ты сказал, что Ладышев – пенсионер.
– Ну?
– На самом деле, по нашим с Морисом сведениям, Анатолий Сергеевич на пенсию не выходил. Он просто уволился сразу после болезни.
– На что же он собирался жить? – следователь почесал подбородок.
– И я о том же.
– У него могли быть сбережения, – сказал Наполеонов.
– Могли, – согласилась Мирослава. – Но, судя по всему, Ладышев сильно любил свое семейство и, скорее всего, активно помогал семье дочери. Так что, – Мирослава развела руками.
– Ты думаешь, что больших денег судья не накопил.
– Да, именно так я и думаю. К тому же если какие-то деньги у Анатолия Сергеевича оставались, то они ушли на его лечение и восстановление.
– Инвалидность он не получал…
– Нет. А жить ему на что-то надо было.
– Он мог устроиться работать куда-нибудь сторожем, чтобы особо не мелькать на людях.
– Твоя версия имеет право на существование, – ответила Мирослава, – но я сомневаюсь, что Ладышев стал бы работать сторожем. Не его уровень.
– Когда пятки горят, об уровне не думают, – возразил Наполеонов.
– Они у него тогда не горели, – спокойно проговорила Мирослава.
– Ладно! И где, по-твоему, можно его найти?
– Например, он мог бы устроиться в какой-нибудь Дом творчества и руководить там театральным кружком.
– Для самых маленьких? – усмехнулся Наполеонов.
– Почему бы и нет? Вооружи своих орлов фотографиями Ладышева и пошли на охоту. Пока ничего другого мне в голову не приходит. Извини.
– На безрыбье и рак рыба, – тяжело вздохнул Наполеонов, – попробуем отработать эту версию.
Потом, когда за детективом закрылась дверь, он подумал о том, что Мирослава ни разу за все время его не подводила.
