Когда мы входили, я кинул взгляд на нашего бравого охранника. И внутренне согласился с Алешкой. Трахнуть по башке дубинкой такую тупую злую морду – одно сплошное удовольствие. Я даже немного пожалел, что был принят мой вариант операции.
Мы пошлялись с Алешкой по школе, кому-то немного помогли, кому-то здорово помешали и постепенно стали смещаться в сторону спортзала. Там как раз занимались уборкой семиклассники. Дружно и весело. После их уборки в зале не помешал бы капитальный ремонт.
Но вот они угомонились, уложили баскетбольные мячи в ящик, закрыли форточки и ушли. И вслед за ними вся школа стала постепенно затихать. Все реже слышались голоса, все тише топот, все меньше хлопали двери.
Все – тишина! Только слышно, как в вестибюле звенит ключами охранник. Мы зашли в спортзал и улеглись в уголке на маты, которые надежно были закрыты от глаз посторонних за гимнастическим конем и составленными барьерами для прыжков.
– Как думаешь, Лех, – спросил я, – Сережкин не подведет?
– Нет, – ответил Алешка уверенно. – Он очень вежливый и обязательный. Все сделает.
А сделать Сережкин должен был довольно простую, но опасную вещь. Позвонить около двенадцати часов нам домой и вежливо объяснить, что мы очень здорово проводим время, едим торт, пьем чай из термоса и гоняем приставку.
– А можно, скажет он жалобно, Дима и Алеша у меня переночуют? А то я что-то после ангины, которую очень тяжело перенес, боюсь оставаться дома один. Особенно ночью.
А наша мама ответит:
– Конечно, Ванечка! Только передай им, чтобы в семь утра они были дома.
В спортзале, как и во всей школе, было тихо. Только внутри кожаного, заплатанного коня скреблась мышка – наверное, ладила себе гнездышко. Хорошее место, однако, выбрала. Спокойное такое. Этому бедному коню на каждом уроке достается.
На улице зажглись фонари, на стену легли тени деревьев – они шевелились, будто о чем-то перешептывались.
И среди этой тишины послышался сначала тихий говор, затем чьи-то шаги. Они становились все громче. Потому что приближались к нам. Мы затаились. Даже мышка внутри коня затихла, притаилась.
Дверь в спортзал распахнулась. Вспыхнул свет. Вошел Саша Волчков. Подошел к коню, присел на корточки, достал что-то из кармана и это «что-то» сунул коню в брюхо.
Погасил свет, вышел, крикнул:
– Костя! Я пошел!
– Иду! – послышалось в ответ.
Шаги Волчкова затихли, а шаги охранника Кости приблизились, замерли у двери.
Послышался щелчок – и шаги снова зазвучали, постепенно удаляясь. Пока совсем не затихли.
– Не слабо! – шепнул Алешка.
Я подбежал к двери, подергал. Точно – нас заперли на ключ!..
Моя первая (признаюсь, паническая) мысль: как выбраться?
Алешкина мысль – что там, в этом старом добром коне?
Я поэтому продолжал дергать дверь, а Лешка уже ковырялся в дырявом брюхе коня.
– Дим, да брось ты ее! – это он про запертую дверь. – Иди сюда! Я что-то нашел!
В брюхе коня была дырка, прикрытая немного отставшей заплаткой. Алешка вытащил оттуда какой-то крохотный пузырек. Я бы даже сказал – небольшую пробирку, заткнутую обрезанным ластиком. В пробирке плескалась прозрачная жидкость.
– Как думаешь, – спросил Алешка, – это что?
– Откуда я знаю! – Я взял у него флакончик, рассмотрел.
Жидкость как жидкость. Будто обыкновенная вода. И, кстати, капелька ее стекала по внешней поверхности флакончика – самодельная пробка была недостаточно плотной.
Вдруг из брюха коня что-то легко и мягко шлепнулось на пол. Это была мышка. Она лежала на спинке, зажмурив глазки и подергивая лапками и хвостиком. Алешка поднял ее, положил на ладонь, рассмотрел и заявил, как доктор Айболит:
– Она спит, Дим. – В этом Алешке можно верить безусловно, он даже в мышках разбирается. – В этой пробирке – снотворное. Смотри – даже у коня сонный вид.
Ну, у этого коня уже лет пять такой вид. А насчет снотворного, похоже, Алешка прав – мы оба вдруг одновременно зевнули.
Я потуже заткнул пробочку и сунул пробирку в карман.
– Завтра маме покажем, она разберется.
Упоминание о маме вернуло нас к действительности. Что делать?
– Давай, Дим, поужинаем, – деловито предложил Алешка. – А потом что-нибудь придумаем.
Я поразился его хладнокровию. Впрочем, это понятно – не ему ведь, в конце концов, отвечать, а старшему брату.
Мы вернулись в свой уголок на маты, открыли термос и налегли на бутерброды.
– Что-то шевелится, – вдруг сказал Алешка.
– Где? – испугался я.
– В кармане. – Он запустил руку в карман и вытащил из него… мышку. Оказывается, когда я сунул в карман пробирку, Лешка тоже машинально сунул в свой карман и свою добычу. – Выспалась.
Он опустил мышку на мат.
– Пошла вон! – крикнул на нее я.
Мышка послушно юркнула и исчезла.
– Это не простое снотворное, – глубокомысленно изрек Алешка. – Видишь, она не только уснула, но и выполнила твою команду.
Мне стало смешно, несмотря на наше грустное положение.
– Ничего страшного, Дим, – успокоил меня Алешка. – Утром выйдем – и все. Главное, чтобы нас Ванька не подвел.
Ванька нас не подвел. Об этом мы узнали утром.
Алешка засунул пару бутербродов обратно в пакет:
