У него получилось. Даня в чистейшем изумлении и до сих пор не верит в свою удачу. Или магию? Он не знает, какая сила исполняет все его желания, которые он изображает на холсте. Но не заканчивает… Только незавершенные картины оживают. К тому же надо постараться точно передать свою мысль. Найти нужные образы… Столько нюансов… Поэтому Даня до конца не верил, что ему дадут внеплановый отпуск на целый месяц. Что, впрочем, и произошло. Но за свой счет начальник отпустил его с легкостью.
– О чем ты думаешь? – Алекса с милой улыбкой трогает Даню за плечо.
Он моргает, возвращаясь к такси, в котором они едут в загородный особняк Вольфов. Машина как раз сворачивает на узкую горную дорогу в заснеженном лесу.
– Мы почти приехали, – продолжает щебетать Алекса, видимо, забыв про свой вопрос. Или же ее просто не интересовал ответ. – Я уже жду не дождусь, когда смогу переодеться в свою одежду. – И она со смехом приподнимает ногу, на которой болтается черный сапог. – Обувь твоей матери мне слегка… великовата. И не сочетается с моей шубой.
– Надо было предложить тебе мои сапоги. Думаю, ты бы вся влезла в один.
Алекса смеется и вдруг кокетливо прижимается к нему:
– Ты бы мог понести меня на руках. Но я не хочу, чтобы моя семья знала о том, что я временно инвалид. Я вообще не хочу, чтобы они что-то знали. Ты запомнил нашу легенду? – резко спрашивает она, и тонкая морщинка на ее лбу смотрится так неуместно, что будь Алекса портретом, Даня бы непременно закрасил изъян кистью.
– Да, конечно.
Они снова замолкают.
Алекса порой такая молчаливая. Даня украдкой поглядывает на нее, но выражение лица девушки сложно разгадать. Что-то среднее между печалью и страхом. Распахнутые темные глаза, напряженные губы. Медленное, почти неслышное дыхание. Даня обязательно запомнит ее такой и нарисует. Она станет его Джокондой.
Такси тормозит на подъездной дорожке, и Алекса с радостным восклицанием выбирается из машины. Даня быстро достает кошелек, чтобы расплатиться, но едва может оторвать взгляд от особняка господ Вольфов.
Он сует таксисту в руки смятую купюру, растерянно бормочет «сдачи не надо» и выходит из машины, ступая на хрустящий снег.
Двухэтажный коттедж Вольфов словно переместился в реальность из русской сказки. Деревянные массивные бревна выкрашены в темный оттенок «венге», входная дверь и окна с наличниками украшены резными белыми завитками, как особняки купцов позапрошлого века. Кругом буковые деревья, припорошенные пушистым снегом. Их голые ветви скрещиваются между собой и выглядят весьма зловеще. Возле дома – вычищенная парковка и дорога, ведущая вниз к трассе и в город. Но во всей этой мрачной красоте зияет заколоченное окно на втором этаже, как черный зуб в белоснежной улыбке.
Даня содрогается. Как мог богатый, здоровый мужчина с такой легкостью распрощаться с жизнью?
– Ты идешь? – Алекса недовольно машет ему рукой. В черной шубе она напоминает нахохленного воробья.
Не дожидаясь Дани, она нажимает на дверной звонок и нетерпеливо морщится. Видно, что ей еще больно стоять. Во всяком случае, неприятно. Мелодия звонка, похожая на пение соловья, обрывается, и почти сразу массивная дубовая дверь распахивается.
– Сашенька? – Молодая девушка в плюшевом домашнем костюме персикового цвета на секунду застывает на месте, а потом со слезами на глазах бросается на шею и втягивает Алексу внутрь дома. – Боже мой, ты вернулась, вернулась! Я так рада, я так переживала за тебя! Арсений собирался завтра идти в полицию, хотя я настаивала, чтобы он сделал это сегодня. О, Господи, где ты была, что случилось? – взахлеб тараторит она.
Даня неуверенно проходит следом за ними, озираясь, словно преступник. Мило, уютно. По размеру одна только прихожая может вместить в себя половину его дома. На полу плитка с золотистым узором. Шкаф с каретной стяжкой, в углу подставка, набитая зонтиками. Даже слишком просто для господ Вольфов. И по-домашнему. Даня принюхивается. А пахнет лесом – можжевельником, сосной. Насыщенный, густой запах. Он оборачивается и внимательнее приглядывается к заплаканной сестре Алексы. Кажется, это ее аромат. Удивительно…
– Галя, не плачь. Ты как маленькая, ей-богу. Ну кто мог подумать, что ты воспримешь так близко к сердцу очередной мой побег? – Алекса закатывает глаза, но когда Галина хочет помочь ей снять шубу, только плотнее в нее кутается. – Не надо, я замерзла. Такси заглохло, и полпути мы шли пешком, – сладко врет она.
Даня вскидывает брови, но молчит. Так надо. Если увидят одежду Алексы, могут не поверить в ее «побег».
– Как маленькая, потому что переживала за тебя. – Галя еще раз крепко стискивает Алексу в объятьях.
