– Как ты? – Алекса искоса смотрит на забинтованные пальцы Даниила и тут же отворачивается.
– Лучше не спрашивай, – отмахивается он.
До сих пор мертвый телефон Алексы пиликает, и она резко садится на постели, вчитываясь в сообщение. Ее лицо скрыто нависшими волосами, зато спина нервно подрагивает. После долгой минуты она почти злобно захлопывает экран ноутбука и стискивает мобильный двумя руками, словно хочет его разломать.
– Все в порядке?
Алекса молчит, и не сразу, но Даня различает тихое всхлипывание.
– Эй, ты что, плачешь?
Черт! Опять слезы? Даня растерянно обходит кровать и садится рядом с Александрой. Обнять? Он протягивает руку и похлопывает девушку по спине. Какой глупец! Надень он женское кимоно, и то выглядел бы не так нелепо, как сейчас.
– Мне так страшно, Даня, – сдавленно говорит Алекса и поднимает на него заплаканные глаза. – Особенно после признания Арсения, что папу… – она всхлипывает, – что папу отравили.
– Я понимаю тебя. Кто-то из вашей семьи это сделал, и от этой мысли даже мне жутко, хотя я не знал твоего отца. – Голос Дани звучит отстраненно, и он как будто видит себя со стороны.
Вот он сидит на кровати рядом с плачущей Алексой. Такой нелепый: кудрявые волосы взъерошены, руки забинтованы. Точно не герой ее романа. И если бы не его дар, они бы никогда не познакомились.
Почему? Этот вопрос сводит Даню с ума с раннего детства, когда он обнаружил свою способность. Почему именно он?
– Знаешь, судя по реакции Златы и по тому, как она обвиняла тебя… Возможно, она знает куда больше, чем говорит.
– Хочешь сказать, она права? – огрызается Алекса. Она щурится и глубоко вздыхает, будто готовится разразиться тирадой.
– Нет-нет, – поспешно машет руками Даня. – Я о том, что она, возможно, замешана. Когда человек так рьяно хочет обвинить другого, значит, он сам виноват. Возможно, она наняла того мужчину, который хотел тебя убить…
Алекса выдыхает и отворачивается. Минуту они сидят молча, потом Даня осторожно касается ее спины. Затем смелее, и еще смелее. Начинает медленно поглаживать, перебирая пальцами ее волосы.
– Ай! – Алекса дергается, когда волос цепляется за бинт и сильно натягивается.
– П…прости, прости! – Даня поднимает руки вверх. Лицо безнадежно горит, и хочется провалиться сквозь землю.
Александра смотрит на него темными проницательными глазами, чуть припухшими от слез, и улыбается:
– Ты такой милый, Даня. Жаль, мы не встретились с тобой раньше. – И снова улыбка тает. – Полгодика назад, например.
– Наверное, так было нужно.
Неловкий стук в дверь разбивает их идиллию, и чувство разочарования захватывает Даниила с головой. Нет! Еще рано. Она только начинает ему доверять, только раскрывается, и вот опять!
– Кто там? – Алекса оглядывается на дверь, которая медленно приоткрывается, и в спальню заглядывает Галина.
Она все в том же персиковом костюме, что и вчера, а золотистый ободок зачесывает пепельные кудряшки назад. Такая домашняя и уютная.
– Всем привет. Не помешала? – Она смущенно останавливается в проходе.
– Нет-нет, проходи. – Алекса снова с ногами забирается на кровать, предварительно засунув мобильный под одеяло.
– Я искала Даню, но ни в гостевой, ни в комнате отдыха не нашла. Вот я и подумала, что ты можешь быть здесь… – Галина смущенно краснеет.
Странно, но румянец делает ее намного симпатичнее. Это не тот вульгарный алый цвет, который пятнами покрывает белую кожу. А нежный, блекло-розовый, как лепестки роз.
– Что-то случилось? – Даня встает.
Теперь сидеть на кровати Алексы как-то стыдно. Словно он мальчишка, который нашел карты с голыми женщинами и спрятал их от родителей, чтобы рассмотреть в одиночестве.
– Нет. Я просто увидела твою картину и подумала, вдруг тебе нужна помощь.
На секунду Даня закрывает глаза. Он только испортил холст, и это черное месиво, которое он оставил после себя, вряд ли можно назвать картиной.
– Ты рисовал? – Алекса с любопытством косится на него, и в ее взгляде читается намного больше короткого вопроса.
– Пытался. Думал, смогу успокоить нервы, но, как видишь, – он растопыривает пальцы, – сейчас из меня не лучший художник.
– Ох, – Галина хватается за щеки при виде бинтов Дани, – тебе же нужно их сменить.
– Не переживай, я уже сам справился.
– Да? – На короткое мгновение их глаза встречаются.
Действительно красивый цвет – жемчужный с серой поволокой по краям. Когда Даня сможет рисовать, то первым делом нарисует ее взгляд.
– Как Злата? – встревает Алекса.
Галина грустно пожимает плечами:
– Она со мной не разговаривает. Я стучалась к ней, но она не открывала, а потом сказала, чтобы я уходила.
– Галочка, – Алекса спрыгивает с постели и крепко обнимает сестру, – прости меня. Я вчера не должна была подставлять тебя. Но слова вылетели быстрее, чем я подумала.
