– Ты хочешь превратить один из наших залов в ночной клуб?
– Да! Это первоклассная идея. После того, как «Снежный барс» закрыли, в городе нет нормальной конкуренции. – Клим барабанит пальцами по столу. – Мы поднимем денег!
– Заработаем, – поправляет его Галина. – Не знаю, это серьезное решение. Нужно дождаться возвращения Сени и решить вместе.
– Арса? Да он уже почти месяц путешествует со своей следовательшей, оттачивая на ней фокусы! – Клим ерошит волосы и хмурится.
– Скоро вернется.
– Ненадолго. Тебе следует смириться, Галина, что он теперь большую часть времени уделяет подготовке к своим будущим гастролям. Репетирует, репетирует. У него шапка – бесконечная фабрика по производству кроликов!
– Это цилиндр, – хохочет Галя и глядит на часы. – Ох, уже четыре. Я опаздываю.
Она хватает свою сумочку и целует Клима в щеку:
– Я не успела рассмотреть коммерческое предложение по постельному белью. Посмотри на моей почте письмо.
– Эй, так нечестно! – Клим отмахивается от ее поцелуев.
– Ты – самый лучший брат на свете, – в ответ кричит Галя и выбегает из кабинета.
– А это уже не прокатывает, – расплывшись в довольной улыбке, заявляет Клим.
Он поднимает голову и встречается взглядом с портретом отца:
– Ну что, папа, не ожидал, что я буду работать в твоих гостиницах и сидеть в твоем кресле? – Он пересаживается за компьютер и потирает руки. – И в азартные игры я больше не играю. К тому же единственное казино в городе закрыто. Но вот вино, – Клим заглядывает вглубь стола и достает припрятанную от Галины бутылку, – и красивых девушек, – набирает в мобильном номер своей любовницы, – еще никто не отменял!
Ритуал неизменен. Прежде чем войти в их со Златой бывшее ателье, Галина некоторое время стоит перед дверью, погрузившись в прошлое. Но внутри больше ничего не напоминает о дизайнах сестры. Нет ни эскизов, ни манекенов, ни тканей. Зато насыщенно пахнет масляной краской, вдоль стены стоят мольберты, а за стойкой сидит Даня, сосредоточенно разглядывая картину.
Сначала Галя хотела избавиться от помещения, но только здесь ее сестра была по-настоящему счастлива. И не смогла. Она бросает печальный взгляд на чулан, в котором нашла Злату. Теперь там чисто, светло, и полки завалены холстами, кистями и тюбиками с красками.
– Уроки уже закончились? – Она подходит к Дане и нежно целует его в лоб.
– Да, только что. Смотри, что я нарисовал.
Он показывает ей портрет неизвестной девушки с длинными пепельными волосами. Незнакомка идет по пляжу, а ветер развевает ее серебристое платье.
– Это ты, – с тихой улыбкой добавляет Даня.
– О-о-о! – Галина вскидывает брови. – Ты мне явно льстишь, особенно в этой зоне… – Она стучит ноготком по бедрам нарисованной девушки.
– Значит, это ты моими глазами. Если хочешь посмотреть на себя своими глазами, мой ученик нарисовал колобка, – смеется Даня, и Галина дергает его за ухо. – Ай, все, больше не буду. Кстати, мне Алекса написала.
Радостное настроение мгновенно испаряется, и Галя невольно приседает на стул рядом с Даней:
– Как она там в Москве? Когда вернется домой? Что пишет?
После того ужасного ранения Александра едва выжила. А как только смогла ходить, сбежала к матери в Москву. С тех пор Галя ее не видела.
Они выгородили сестру перед полицией. Никто так и не узнал, что именно Саша подсыпала «Поцелуй серафима» отцу. Даже Виктория. Словам Игната не поверили, потому что он начал нести чушь про картины, исполняющие желания, и про то, что Даня – Дьявол во плоти, покрывающий семью Вольфов. Его признали невменяемым, после чего отправили в психиатрическую больницу. Там он продержался недолго. Как именно умер Игнат Грачев, они предпочли не узнавать. Было достаточно того, что его и правда настигла кара Божья.
– Пишет, чтобы я не зарывал талант в землю, и обещала помочь организовать выставку моих картин в Москве.
– О, это чудесно. А ты сказал, что мы больше не сердимся и она может вернуться?
– Галя, это ты больше не сердишься. Не думаю, что Арс с Климом простили Алексу. Не знаю, сколько еще должно пройти времени…
– Но уже прошло больше полугода. И она не виновата! – перебивает его Галя. – Саша была запугана Игнатом!
Даня смотрит на нее тяжелым взглядом, и слезы против воли наворачиваются на глаза:
– А если ты нарисуешь картину, где мальчики прощают Сашу?
Но Даня еще больше мрачнеет:
– Ты знаешь, что я больше не использую свой дар. И, кажется, кое-кто меня в этом поддерживал! Любое желание может выйти боком… – Даня болезненно прикрывает глаза. – Когда я нес Алексу на руках, я ведь думал, что она умерла. Я бы не простил себя…
– Я знаю! – Галя прижимается к Дане и трется щекой о его плечо. – Она – соучастница, и этого не изменить. Но напиши ей, что я скучаю по ней.
– Написал. И она пригласила нас с тобой в Москву.
Галя радостно вскрикивает и целует Даню:
– Когда начнем собирать вещи?
Солнце нещадно жжет, и даже слой крема не спасает. Но Арсений никак не может избавиться от досады, что скоро пора возвращаться домой. Он переворачивается, и камни под полотенцем впиваются ему в бок.
