– Почему ты печалишься, Александра? Лучше помоги своему другу освободиться. Мне скоро понадобится его дар. – Игнат подталкивает Алексу в спину.
– Это все неправильно, – осмеливается произнести она.
Алекса опускается на колени возле Дани и дергает за веревки на его ногах. Туго, но постепенно путы расходятся, и кровь с жаром приливает к онемевшим ступням.
– Неправильно? – Игнат приносит из соседней комнаты чистый холст и водружает его на мольберт.
Алекса освобождает руки Дани. Он с облегчением вздыхает и трет запястья. На них остались красные полосы, как след поражения.
– Лев, подойти сюда, – кричит Игнат и садится на стул задом наперед. Руки складывает на спинку и кивает своему помощнику, когда тот появляется в комнате. – Александра утверждает, что я поступаю неправильно. Ты тоже так считаешь?
Лев только хмыкает. Даня бросает взгляд на кобуру, которая висит на поясе Льва. Два заряженных пистолета. Теперь понятно, зачем Игнат его позвал.
– Да, неправильно. Я поверила тебе, когда ты сказал, что якобы перепутал препараты. Но ты продолжил убивать моих родных… – Губы Алексы дрожат. – И теперь у меня не получается тебе верить.
Она невольно жмется к Дане, и этот жест не ускользает от Игната. Его глаза темнеют.
– Убил Злату, которая ненавидела тебя и постоянно унижала? Клим в долгах не по моей вине, я не заставлял его играть в рулетку. Арсений попал в аварию? Но он же жив. И у меня на него другие планы. – Он ухмыляется. – Галину, так и быть, не трону. Возможно, у этого ублюдка Вольфа могли родиться и нормальные дети.
– Я тоже его дочь! – с надрывом кричит Алекса.
– Может быть, расскажешь ей, наконец, правду? – вставляет Даня. Он с трудом поднимается на ноги и помогает встать Алексе. – Про твоего отца. Про Леонида Вольфа. Про Фанатика.
С каждым словом лицо Игната кривится от гнева:
– А ты много раскопал.
– Не я, а следователь. В полиции знают, что это ты похитил Алексу. И что у тебя, скорее всего, был мотив убить Вольфа. Так что это всего лишь вопрос времени, когда они отыщут этот дом. – Даня поджимает губы.
Странно. Несмотря на бессонную ночь, на усталость и опустошение, он не испытывает страха. Напротив. Перед ним сидит несчастный человек, лишенный детства. Кто знает, кем бы вырос Даня, если бы его родителей убили?
– Возможно, – хмыкает Игнат. Кажется, его абсолютно не расстроил тот факт, что его ищет полиция. – Но теперь у меня есть ты, и скрыться будет намного проще. Если, конечно, не хочешь, чтобы она пострадала. – Игнат кивает на Александру.
Видимо, у него извращенное понятие о любви. Даня прикасается к синяку на лице Алексы.
– О чем вы говорите? О какой правде идет речь? – шепчет она.
– О том, что случилось двадцать пять лет назад, – резко произносит Игнат. – Два партнера – Леонид Вольф и Константин Грачев – начали зарабатывать неплохие деньги на гостиничном бизнесе возле горнолыжного курорта. И один из них, а именно твой отец, не захотел делиться. Сначала он попытался выкупить долю Константина за смешные деньги. Тот отказался. Тогда Леонид вспомнил про свои криминальные связи. – Игнат горько улыбается. – Он убил моих родителей, пускай и чужими руками. А перед этим заставил подписать договор о продаже доли задним числом. Мне тогда было семь лет.
– Нет… – Алекса прикрывает рот ладонью. – Отец был жестким и упрямым, но не убийцей. Ты что-то путаешь!
– Я сам слышал их разговор! – кричит Игнат. – Леонид сказал: продай мне долю, если хочешь жить. А потом моих родителей находят мертвыми. Я был ребенком, но не дураком, Александра! – Его глаза наливаются кровью. – Через год, когда умерла бабушка, я попал в детдом и поклялся, что отомщу. Но знаешь, что самое смешное? – Игнат горько смеется. – Пару месяцев назад я пришел к твоему отцу и предложил покаяться. Написать чистосердечное признание. Тогда бы я не стал мстить. Но он высмеял меня. И я понял, что мне будет мало смерти одного Леонида Вольфа.
Даня вспоминает запись с видеокамеры. Так вот зачем Игнат тогда заявился к нему! А ведь если бы не эта запись, у следствия не было бы улик. Но в тот момент в Игнате говорил мальчик-сирота, который не думал о последствиях.
– Пару месяцев назад? – Алекса опускает голову.
Игнат встает со стула и подходит к ней. Притягивает к себе и заключает в объятия:
– Да, детка. После этой встречи я познакомился с тобой и влюбился, как полный глупец. Признаюсь, ты испортила все мои планы. И застопорила процесс. Но потом я подумал, что если сделать тебя соучастницей, то ты от меня никуда не денешься. Ведь так, Александра? Мы повязаны, ты и я. – И он снова целует ее, на этот раз нежно, как будто касается губами лепестков сакуры.
Даня сдерживает тихий стон. Мельком смотрит в окно. Сколько еще времени должно пройти? Почему картина с аварией сбылась, а предыдущие две до сих пор нет? Он на мгновение закрывает глаза. Этот дар подчиняется неведомым правилам, и все же Даня чувствует: скоро. Очень скоро.
– А теперь я хочу, чтобы ты нарисовал картину, на которой Арсения обвиняют в убийстве своего отца, – приказывает Игнат. – Необязательно убивать человека, чтобы заставить страдать.
