Даня выгибает бровь. Как ему надоело, что все вокруг приказывают.
– А то что? Убьешь Алексу? Сомневаюсь. – Он позволяет себе дерзкую улыбку. – Мой дар – это опасная вещь, и если ты думаешь, что я еще раз позволю использовать его во вред людям, то ошибаешься.
Игнат выпускает воздух сквозь зубы и щурится:
– Тогда ты мне больше не нужен.
Лев направляет на Даню пистолет. Вот и все. Неужели таков конец? Даня снова смотрит в окно, за которым метель. Нет, вряд ли. Можно быть смелым, когда знаешь, что не умрешь.
Даня пожимает плечами:
– Стреляй. Я уже сделал самое главное. Нарисовал то, что тебе вряд ли понравится.
– Ах ты, говнюк! Лев, прострели-ка ему ногу.
– Нет, Игнат, прошу тебя! – Алекса хватает Игната за руку. – Он не сможет рисовать, если ему будет больно.
Игнат жестом останавливает Льва, но его взгляд устремлен куда-то вдаль:
– Значит, пытками я не заставлю его рисовать. На угрозы нет времени. Тащить с собой – тоже не вариант. Знаешь, я привык всегда полагаться лишь на себя и уж точно не на мистику. Жаль, что я не смог использовать твой дар в полную силу, Даниил. Но, в конце концов, авария Арсения может быть обычным совпадением. А сейчас нам следует убраться отсюда, и как можно быстрее. Лев! – Он дает помощнику отмашку.
Все происходит так быстро, но мысли странным образом замедляются, а звуки теряют четкость, словно Даня глохнет.
Вот он с удивлением отмечает про себя, что не может умереть. Лев не выстрелит, ведь на картине Даня живой.
А снаружи краем глаза он замечает полицейскую машину, которая продирается сквозь вьюгу.
Почти сразу помощник Игната вскидывает руку с пистолетом.
Алекса кричит, на ее лице настоящий ужас.
Лев нажимает на спусковой крючок, гремит выстрел.
Одновременно с ним Алекса бросается наперерез пуле.
Они встречаются.
– Нет! – Даня с Игнатом кричат одновременно.
Александра падает на пол, а на ее белом костюме расплывается кровавое пятно в районе живота.
– Алекса! – Даня грохается на колени и дрожащими руками пытается зажать рану. – Господи помилуй, что же я натворил!
– Ублюдок! – орет Игнат и выхватывает из кобуры помощника второй пистолет.
За доли секунды он приставляет дуло к щеке Льва и нажимает курок. Брызги крови орошают лицо Игната, на пол валится труп. Невдалеке дверь сотрясается от грохота, словно кто-то пытается ее выбить. Раздаются чьи-то крики.
– Ты не виноват, – хрипит Алекса и пытается улыбнуться. – Я наделала столько ошибок, но рада, что ты… – она делает прерывистый вдох, – …был моим другом.
– Нет, нет, ты не понимаешь! – Даня подхватывает Алексу на руки, и она стонет. Кровь сочится сквозь ее пальцы, которыми она пытается прикрыть рану. – Я нарисовал картину, где выношу тебя из дома. Я хотел спасти тебя, а получилось наоборот…
Игнат бросает на Алексу прощальный взгляд и бросается вглубь дома. Входная дверь с треском слетает с петель, и в комнату заходит вооруженный полицейский.
– Ни с места! – кричит он убегающему Игнату и добавляет в рацию: – Здесь раненые, – а затем скрывается следом за Игнатом.
– Тебе надо в больницу, Алекса. – Даня встает вместе с ней на руках и шагает сквозь распахнутую дверь, прямо в метель.
Снег залепляет глаза и уши, но Даня продолжает идти, проваливаясь по колено.
– Я спасу тебя, я спасу… – шепчет он, но рука Алексы безвольно свисает вниз, а голова откидывается назад. Она не дышит? А кровь все вытекает и вытекает из ее маленького тела. Откуда ее так много?
Нет, нет. Господи, пожалуйста, не дай ей умереть!
Он наталкивается на полицейскую машину, неизвестные руки забирают у него Алексу, а он даже не смеет противиться. И вот ее уже нет с ним. А он стоит один в снегу. Вокруг лишь метель. Где-то позади Игнат, который пытается скрыться от полицейского.
Даня смотрит на свои ладони. Они в крови. Крови Алексы. И это его вина.
Его дар – это сделка с Дьяволом. Хочешь получить одно, но незначительная ошибка, неправильно выстроенная композиция, и ты получишь иное. Он вынес Алексу из дома. Но она умерла у него на руках. Будь проклят его дар. Будь проклят он сам. Если бы Даня не вмешивался в их судьбы, все сложилось бы иначе. Он уверен.
Алексе не пришлось бы сбегать от Игната, чтобы оказаться дома у Дани.
Игнат не похитил бы Алексу, потому что Даня захотел узнать правду.
Возможно, и Злата осталась бы жива.
Клим поднимается наверх в бывший кабинет отца, улыбается секретарше и заходит внутрь, плотно закрыв за собой двери.
– Галочка, смотри, что я раздобыл! – восторженно кричит он и падает в кресло перед столом.
Галина сосредоточенно протирает влажной тряпкой полки и весьма неохотно отрывается от уборки:
– Надеюсь, это не бэушные телевизоры для номеров, как в прошлый раз? – с хитрой улыбкой уточняет она и берет из его рук документы.
– Вот не начинай. Зато экономия. А для трехзвездочной гостиницы какая разница?
– Никакой. Если не считать того, что примерно через полгода твои телевизоры перегорели бы, – смеется Галина.
– Не факт!
Она внимательно изучает документы, изредка поглядывая на Клима:
