Очень хочется думать, что Нина скоро поправится, но от Оксаны я хорошо знаю: даже если Лаврентьевой удастся благополучно вынырнуть из комы, восстановление займет месяцы. Это только в кино человек, пролежавший десять лет без сознания, открывает глаза, выдергивает трубки, катетеры, капельницы и начинает на глазах у рыдающих от счастья родственников плясать джигу. В действительности такой больной похож на младенца, которого нужно заново учить ходить, говорить, есть и пользоваться туалетом. Чем дольше длится беспамятство, тем длиннее путь реабилитации. Так что мне сейчас надо забрать кота Венедикта – я же дала Нине обещание позаботиться о котяре, да вот в суете начисто о нем забыла. Эрик не замечает Веню, а вот Валя откровенно недолюбливает британца, утопит его и заявит:
– Удрал, назад не вернулся.
Путь до Киряевки занял считаные минуты (в ту сторону пробки не было), поэтому я нажала на газ и полетела птицей.
Дом Лаврентьевых оказался заперт – скорей всего Эрик и Валя поехали в больницу. Держа в руках тканевое одеяло, которое обычно лежит на дне багажника моей машины, я растерянно топталась у крыльца. Я очень хорошо знаю, что на открытой веранде есть стол, а на нем громоздится здоровенный подсвечник, и если поднять его, то найдешь под ним два ключа от дома…
И тут в кустах мелькнула черная тень.
– Веня! – огорчилась я. – Значит, Валентина уже выперла тебя. Иди сюда… кис-кис-кис…
Кот вышел из кустов и издал странное шипение. Подобный звук можно услышать, если капнуть холодной водой на раскаленную сковородку.
– Поедем в Ложкино, – засюсюкала я, – временно…
Венедикт прижал уши к голове, но я оказалась быстрой, словно молния. В мгновение ока руки набросили на кота гобеленовую накидку, я схватила вырывающееся животное и поволокла в машину, ласково воркуя по дороге:
– Венечка, мы же хорошо знакомы! Почему ты, всегда спокойный и апатичный, превратился в гиену? Мальчик, тихо…
Наверное, Венедикт узнал мой голос, потому что затих. Я положила спеленутое животное на заднее сиденье и решила ехать прямо в Ложкино. В конце концов с Дегтяревым можно поговорить и дома. На часах восемь, полковник наверняка уже едет домой. Пока я доеду до родных пенат – начнется программа «Время». Сумасшедший июльский день пролетел с невероятной скоростью.
Подкатывая к дому, я с радостью отметила, что у Дегтярева в окне горит свет. Значит, Александр Михайлович и правда вернулся. Оставив машину прямо у парадной двери, я, благополучно ни с кем не столкнувшись, влетела без стука в просторную спальню толстяка, увидела открытую балконную дверь и крикнула:
– Ты здесь?
С балкона донеслось покашливание.
– Речь пойдет о сокровище, – я решила сразу заинтриговать толстяка. И, медленно подходя к двери, продолжила: – Оно спрятано в тайнике и представляет собой невероятную ценность. Коллекция стоит миллионы в валюте. Самое интересное, что никто не верил в его существование, но оно уже обнаружено! Представляешь? Миллионы! Осталось лишь… Ой! А где Дегтярев? Вы кто?
Широкоплечий мужчина, стоявший на балконе, откашлялся и произнес:
– Я Витек, здрассти.
– Как вы сюда попали?
– Ну… типа… вышел… курнуть…
– Курнуть? – в изумлении повторила я. – Простите, но у нас дома не курят.
– Сеструха разрешила тута пристроиться.
– Кто? – еще больше растерялась я.
– Дык, она… ну… грит… вали на воздух… того… самого… Леська уся позеленела, я и сбег. Понятно? Во, сеструха! Привет! Тока не орите! Я ж на воздуху!
Мой нос уловил аромат знакомых духов, и тут же за спиной раздался голос Ольги:
– Ну сколько раз нужно повторять? Курение вызывает рак легких. А непогашенный окурок может стать причиной пожара. Даша, ты же обещала бросить курить!
– Это он, – ткнула я пальцем в мужчину. – Вот, смотри, у меня нет никаких сигарет в руках.
– Раки хороши к пиву, – невпопад заявил Витек, потом швырнул окурок в сад. – Опаньки! И у меня ничего нету. Не злись, сеструха! Мужикам надо прощать, а то бобылкой останешься.
Я заморгала. Значит, Витек – брат Зайки? Ну и ну… Интересно, как Ольга отреагирует на поведение родственника?
– На минуточку… Мужик мой! – визгливо заявила маленькая женщина, вкатываясь в спальню Дегтярева. – И нечего к нему приматываться! Эка беда, покурил. На улице стоял, не в доме стены коптил. Больно ты, Ольга, вредная. Один раз за скока лет приехали, и сразу гонором давишь… Пользуешься, што нам деваться некуда? Ох, предупреждала ж мамонька: не связывайся с богатыми, они вас за человеков не посчитают, олимдархи.
– Олигархи, – по преподавательской привычке поправила я, удивляясь странному поведению Зайки – та стояла, опустив глаза в пол.
– Жизню тебе спасли, и че? Каковскую благодарность ты выразила? – завершила выступление тетка.
– Хорош гундеть, – оборвал ее Витек, – спать охота, пошли. Спокойных вам снов.
– Доброй ночи, – старательно играя роль гостеприимной хозяйки, ответила я, – надеюсь, вам будет удобно на новом месте.
Когда странная парочка исчезла в коридоре, я не удержалась и спросила Ольгу:
– Это кто?
Зайка села на кровать Дегтярева.
