– Не ревите! – похлопала меня по плечу Тереза, поняв мое молчание по-своему. – Наш папашка зажигал по-черному, пока не помер. Вы только знайте, мизинец лишь одно желание выполняет. Может, вам лучше не мужика назад требовать, а тупо денег попросить? Бабки полезнее. Потом себе любого жлоба купите. Когда в кармане шуршит, сразу красавицей всем покажетесь.
– Мизинец?
– Ой, да ладно, не прикидывайтесь! Не фига Серегу ждать, я сама могу продать.
– Что?
– Во блин! – обозлилась Тереза. – Вы че приплелись? К Сереге?
– Да.
– Муж пьет?
– Да, – согласилась я.
– Дерется?
– Да.
– Денег не дает?
– Да, то есть нет, или да.
– Так зачем вам такой гоблин?
– Незачем.
– Доперло! – радостно констатировала Тереза. – Пошли.
Не понимая, что происходит, я двинулась за девочкой и очутилась в удивительной комнате. Повсюду – на стенах, подоконнике, полках, даже на полу – висели, сидели, стояли, лежали поделки из раскрашенной резины: маски, фигурки животных, как реальных, так и мифических, мячи, куклы… В особенности восхитил меня белый единорог.
– Красавец! – воскликнула я. – Можно его в руки взять?
– Берите, – милостиво разрешила Тереза, – не сломается, он из латекса. Нравится?
– Очень.
– Можете у Сереги заказать, он ими зарабатывает.
– Твой брат делает игрушки?
– Ага, – подтвердила Тереза. – Классно выходит. У него мастерская в подвале, он любую штуку вам сварганит. Серега – супер. Он на Хэллоуин одному богатенькому целый костюм забацал. Так вы мизинец хотите? Нести?
– Тащи, – кивнула я.
Тереза испарилась, а я стала рассматривать маски. Уж не знаю, можно ли назвать Сергея художником, но его творения впечатляли и пугали одновременно. У парня явный талант.
– О! – возвестила Тереза, возвращаясь в комнату. – Ведьмин мизинец. Знаете, как им пользоваться?
– Нет, я впервые сталкиваюсь с такой штукой, – заверила я, глядя на картонную коробочку, которую девочка держала в руке.
– Ща объясню! – сказала она. – Глядите.
Тереза поставила упаковку на стол и подняла крышку.
– Мама! – взвизгнула я.
На светло-желтой бумажной салфетке, устилавшей дно, лежал… человеческий палец отвратительного желто-зеленого цвета.
– Он настоящий? – прошептала я.
Тереза захихикала.
– И чего все трясутся, когда его видят? Мизинец не кусается, у него зубов нету. И ругаться не станет, без языка он. Из латекса сделан. Да вы возьмите, не бойтесь. Вон вчера по телику показывали: одна актриса на конкурсе таракана съела. Живого, прямо лапки у него шевелились. Вот где жесть. Наверное, ей бабок немерено отщелкали. Ну, че стоим, кого ждем?
Преодолев отвращение, сдобренное большой дозой ужаса, я заставила себя прикоснуться к отвратительной поделке.
– Гав! – внезапно воскликнула девочка.
Я взвизгнула и отдернула руку.
Тереза захохотала.
– Шутка! Смотри:
Весело улыбаясь, она вытащила муляж и повертела им перед моим носом.
– Супер штука. Волшебная! Берешь? Палец колдуньи!
– Откуда он у тебя? – прошептала я, пытаясь справиться с тошнотой.
– Серега сделал. Заговоренная вещь! У Сергуньки постоянные клиентки есть, по десять раз к нему ходят, и им помогает! – таинственно зашептала Тереза.
Я села на софу, прикрытую ковровым покрывалом.
– И как палец работает?
– Круто!
– Это я уже поняла, ты поподробнее расскажи.
– Сначала купи!
– Хорошо, сколько он стоит?
– Десять тысяч рублей.
– Дорого.
– Мы не торгуемся, – нахмурилась Тереза. – Если к ведьме побежите, по объяве, больше отдадите. И еще не сработает. А наш мизинец – как коготь дракона Цапу.
– Кого?
– Читали в Инете книгу про страну Гиомиландию?
– Нет.
– И о чем нам тогда болтать? – с легким презрением сказала Тереза. – Короче, отщелкивайте ломтики. А не хотите – гутен таг!
– Наверное, ты хотела сказать «ауфвидерзеен», – поправила я.
– Однохренственно. У меня по-французскому «двойка».
– «Гутен морген» это «доброе утро» на немецком языке.
– Да хоть на марсианском! – расхохоталась Тереза. – О! Я прикол придумала: напечатаю типа обложку на книгу «Учебник марсианского языка» и покажу нашей Анне Львовне. Ох и разорется! Она шуток не понимает, ваще тупая. Точно, в сентябре ее подразню. Ну? Эй, не спите!
Я вынула кошелек, Тереза довольно улыбнулась.
– Значитца, объясняю. Палец принадлежал ведьме, ее на костре сожгли, а мизинец остался, его огонь не тронул, потому что он волшебный. Колдунья была бессмертной. И знаете че?
Тереза села на софу и прижалась ко мне.
– Ведьма тут жила!
– В вашей квартире?
– В соседней, – зашептала девочка, честно отрабатывая полученные десять тысяч. – Она за этой стенкой выла, ногтями царапалась, а по ночам к ней дьявол прилетал.
– Ужасно! – подыграла я ей. – Но почему мизинец достался вам?
– Секрет! В общем, так. Загадайте желание, – деловито сказала девочка, – в полночь сядьте у зеркала, поставьте икону, зажгите три красные свечи…
Мне оставалось лишь удивляться каше в голове Терезы. В кучу намешано все, не хватает только печени летучей мыши и перьев, выщипанных в полнолуние у слепого ворона.
– Палец выполняет одно желание, – закончила Тереза, – поэтому мой совет: на фиг мужа, пусть его другая баба забирает, просите деньги.
– Непременно, – пообещала я. – А как найти мастерскую Сергея?
