На чемпионате мира 1961 года в Турине дела наши неожиданно для многих и в какой-то мере даже для меня самого пошли совсем неплохо. После первого тура личного первенства ребята преодолели второй, за ним третий, четвертый… Стартовало пятеро, и четверо из них добрались до полуфинала. Я как тренер даже и не вправе был ставить такую задачу: за год до этого наша сабельная команда неудачно выступила на Олимпиаде в Риме. Правда, в дальнейшей борьбе за место в финале выстоял один только Яков Рыльский.
Мне пришлось разминать, напутствовать всех четверых. Аркадьев и Манаенко продолжали наблюдать со стороны. Они решили не мешать, хотя в команде были и их прямые ученики: Мавлиханов, Кузнецов и Рыльский. Моя задача осложнялась тем, что руководить нужно было вчерашними своими товарищами. Совсем недавно я летал с ними вместе на соревнования, жил в одной комнате в гостиницах, с ними тренировался и с ними же отдыхал. Мы все были на «ты». А ведь тренер не должен повторять что-нибудь дважды.
Перестройки такого рода происходят непросто. На чемпионате в Турине мне очень помог такт Якова Рыльского, его человеческое понимание моих новых проблем. Он был лидером саблистов — самый опытный мастер, капитан команды. Казалось бы, кто, как не он, мог позволить себе свободное обращение со старым товарищем! К тому же незадолго до чемпионата я стал помогать ему тренироваться. Ему-то как раз можно было простить некоторую вольность. Но именно Яков первый подходил перед тренировкой за указаниями и, как только их получал, выполнял беспрекословно. Это, конечно, было очень хорошим примером для остальных. Дело не только в том, что он выдержанный, внутренне очень сильный и организованный человек. Дело еще и в том, как складывались наши отношения на дорожке. Равные по классу фехтовальщики, мы всегда были соперниками. До определенного момента я чаще проигрывал ему. Но после чемпионата мира 1958 года ситуация существенно изменилась. Хотя по-прежнему он выигрывал чаще, но зато все мои победы были в решающих боях. Эта проблема, которую он не мог решить, очень подняла в его глазах авторитет моих познаний в фехтовании. Видимо, поэтому у него и не возникало сомнений, когда я что-нибудь требовал или советовал.
Начались финальные бои. И тут назрела необходимость вмешаться Ивану Ильичу Манаенко. Все-таки он тренировал Рыльского не два месяца, а более десяти лет, одержал с ним вместе много побед.
— Пора включаться, Иван Ильич! — обратился к нему, и мы с разных сторон сели возле Якова.
Возникло такое негласное разделение обязанностей: я делаю разминку перед боем, Иван Ильич нашептывает свои советы, «наколдовывает», а после боя Яков снова попадает ко мне в руки, мы разбираем поединок, и он немного отдыхает.
Рыльский стал чемпионом мира, теперь во второй раз. Все свои бои он выиграл на пределе возможностей: в каждом бою счет был 4:5. Эта победа у него была, как говорят в спорте, «трудовая», нелегкая. Но подготовлен он был хорошо, от былой неудачи на чемпионате СССР не осталось и следа — он полностью восстановил свой уровень.
На следующий день начались командные бои, и все дрались очень дружно. В полуфинале выиграли у венгров. А потом, в финале, наши ребята встретились с саблистами из Польши.
И, глядя на этот финал, я не мог усидеть на месте. Дело в том, что за последние несколько лет сам проиграл полякам крайне мало боев! Они все были натренированы по одной схеме. Легко и быстро, как осы, проносились по дорожке и жалили в открытое место. Ужалят — и улетят! Медленноватый и тяжеловатый фехтовальщик сразу же попадал к ним в «клиенты». Но противоядие было найдено. К 1957 году удалось разработать такие приемы, которые в комплексе составляли систему зрительных помех, вынуждавших противников действовать по вполне предсказуемой схеме. И в результате на первенстве мира в 1957 году я выиграл у них все четыре боя, на первенстве мира в 1958-м — два боя и на первенстве в 1959-м не проиграл ни одного. Побеждал всю команду даже у них дома — на турнире «Сабля Володыевского».
«Эх, — подумалось, — если бы можно было себя поставить на этот матч запасным!» Наша команда проигрывала, в упорной борьбе, но проигрывала. Не всегда помогают даже самые точные рекомендации, и я мучился от бессилия, от невозможности что-либо изменить.
И все же серебряная медаль — это был большой и даже неожиданный успех. Обсуждая итоги чемпионата, мы реально ощутили, что в сабельном фехтовании можем сделать многое, можем замахнуться на победу в следующих Олимпийских играх, какой бы фантастикой она ни казалась.
