А когда в 1969 году в мае Виктор Сидяк блестяще одержал победу на турнире «Кубок Люксардо», в итальянских газетах появились статьи с огромными заголовками: «Русские привезли левшу невероятной спортивной силы!».
Через четыре месяца на чемпионате мира в Гаване он, оказавшись в финале, выиграл четыре боя. Вышел на перебой с венгром, первым вскочил на помост и, ожидая противника, стал расхаживать взад и вперед, залихватски крутя ус. «Вот теперь-то побьемся за первое место!» — было написано у него на лице. И через пять минут растерзал своего противника и стал чемпионом мира.
Однажды в сборной команде психологи проводили исследования. В числе прочего спортсменам было предложено заполнить анкету — тест на мотивацию. Вопрос один: «Почему ты занимаешься своим видом спорта?» Нужно было оценить каждый из напечатанных здесь же ответов, распределив их по значимости. Ответы были, например, такими: «Потому, что я хочу посмотреть разные страны», «Потому, что я люблю фехтование», «Потому, что я хочу быть сильным», «Потому, что я хочу, чтобы меня уважали окружающие» — и тому подобное. Всего 15–20 ответов. Разные спортсмены ставили разные оценки. Один, например, поставил высший балл против пункта «Потому, что я хочу быть чемпионом», другой — против пункта «Потому, что я люблю фехтование». Ну естественно, для одного самое главное быть первым, а для другого спорт важен как средство самосовершенствования. Все опрошенные спортсмены в своих ответах оказались очень разными. Но когда взяли анкету Сидяка, — ахнули. Он против каждого пункта поставил высший балл! Такой взрыв желаний — хотел всего: и прославиться, и быть чемпионом, и совершенствовать себя, и все что угодно. Да, при такой мощной мотивации его, пожалуй, в достижении цели ничто не могло остановить.
Правда, при всем своем мужественном облике он переживал нередко и мрачные периоды, когда все надежды казались ему бесплодными мечтаниями.
Особенно он заволновался в 1968 году перед Олимпиадой в Мехико. В команде действительно были и более знаменитые бойцы: еще дрался Нугзар Асатиани, выступал Борис Мельников.
— Успокойся, — говорил я ему. — Займись своим делом: выигрывай соревнования. А тренерские советы будет выигрывать тренер. И тогда все будет в порядке.
— Конечно, я понимаю, Давид Абрамович, но ведь могут же меня все равно не взять?
— Могут. Но об этом тебе думать нечего. Тренируйся.
Не взять Сидяка в сборную оказалось просто невозможно.
На последнем предолимпийском сборе в Цахкадзоре в отборочных соревнованиях, на которых присутствовали и представители ЦК ВЛКСМ, и специалисты из других видов спорта, он боролся самозабвенно. Его оценили по заслугам.
Еще за полгода до этого я не раз говорил ему:
— Будешь хорошо драться — попадешь в олимпийскую команду. А если попадешь, будешь драться в финале.
— Так не поставят же, Давид Абрамович!
— Поставят. В команде есть ветераны, а им уже трудно выдержать напряжение всех боев. Кто-нибудь может не очень удачно выступить в личных соревнованиях и к командным просто выдохнуться. Тогда на финал поставят тебя. А уж если там ты выиграешь два боя, — станешь заслуженным мастером спорта.
— Ой нет, не может быть, не верится…
Но, к великому счастью, все эти предсказания сбылись.
В полуфинале у нас была очень тяжелая встреча с французами. Их команду нельзя было назвать особенно сильной (только один участник, Арабо, считался фехтовальщиком экстракласса), но уж очень нервным получился матч. И судили его на редкость необъективно.
Матч начался, и ребята сразу почувствовали: что-то не то. Вроде бы не должно быть причин предельно напрягаться, однако выигрывать очень тяжело. Мы с Кузнецовым забегали, начали ребят пугать, что недалеко и до проигрыша. Ничего не помогает. Будто в оцепенении фехтуют.
— Да ладно, — говорят, — чего там беспокоиться! Выиграем все равно.
Однако вижу — положение серьезное. Ракита после личного первенства был какой-то истощенный, вялый. Подхожу к нему:
— Марк, надо же что-то делать! Выручай команду!
Он дрался в этом полуфинале с поразительной ответственностью. Все четыре боя у него начинались с проигрыша: то 3:1, то 4:2, то 4:1, но он сумел вытянуть все четыре. В конце концов переломился и весь ход общекомандной встречи; после неустойчивого баланса 6:6 матч закончился нашей победой — 9:6. Ракита очень много сделал для этого, и к финалу у него уже не оставалось сил.
А Сидяк вышел на первый бой финала против Каларезе. В 1968 году это был опытнейший мастер, десять лет выступавший на мировой арене. Сильный физически, тоже левша, он завязал исключительный по накалу поединок. Сидяк проиграл — 5:3. Сошел с дорожки, весь дрожа от напряжения. Говорю ему:
— Молодец, дрался хорошо! Это же Каларезе! Ничего, дальше будет легче.
