Баженов сохранял достигнутое мастерство, но у меня уже больше не тренировался. После достопамятного предолимпийского сбора он решил, видимо, что дело тренера — выигрывать тренерские советы, а не стараться быть объективным.
Однако час Баженова как мастера фехтования на саблях пробил еще раз. В течение четырех лет в составе сборной команды он не выступал, но в 1977 году вновь занял в ней место и вошел в число лучших спортсменов страны. На чемпионатах мира в Буэнос-Айресе и в Гамбурге был пятым в личном первенстве. То есть уровень свой сохранил, но дальше не рос. Ничего удивительного в этом не было. Его специфика требовала особого подхода. Узкосформированный стиль надо было постоянно поддерживать. А поскольку этого не делалось, его манера не совершенствовалась. Конечно, он обогатился опытом, стал тактически несколько более гибким, но все эти приобретения только позволяли сохранять приобретенный ранее уровень.
На следующие мировые чемпионаты он не попал, и хотя прожил интересную и большую жизнь в спорте, как бы состоящую из двух периодов, ему так и не удалось показать результаты, которых он мог и хотел бы добиться.
Виктор Баженов, пожалуй, в своем отношении к бою — прямая противоположность Кровопускову. Сама природа создала его борцом — он не мог не сражаться до конца. Хватит ли сил, хватит ли способностей — над этим он не раздумывал.
Есть такая старинная притча о двух лягушках, попавших в глубокую кринку со сливками. Одна из них, осознав, что конец неминуем, сложила лапки и пошла ко дну. Вторая же, не повинуясь доводам рассудка, упорно продолжала бултыхаться на поверхности. И через несколько часов, уже изнемогая от усталости, она вдруг почувствовала, что может упереться в твердое дно и выпрыгнуть наружу. Оказывается, плавая, она сбила из сливок масло. Спасение пришло неожиданное, но заслуженное.
Эту притчу обычно истолковывают как пример того, что мужество и упорство способны преодолеть любые преграды. Мне же кажется, что здесь речь идет не столько о сознательных волевых усилиях, сколько о природных качествах. Не отдавая себе полного отчета, собирая все свои силы, живое существо следует могучему древнему инстинкту самосохранения. А инстинкт — не достоинство, не заслуга, он заложен в живом существе самой природой.
Баженов был хорошим учеником, пока ему не показалось, что возникла угроза его личным планам, его продвижению вперед. И как только рядом с ним стал набирать силу другой спортсмен, он забеспокоился. Ощущая конкуренцию, Баженов всеми силами рвался в сборную — непременно на предстоящий чемпионат, потом на следующий.
В то время я говорил ему:
— За пять лет, что мы занимаемся, ты стал мастером мирового класса. У тебя есть еще неиспользованные резервы. Станешь со временем еще сильнее, а вполне возможно, что и самым сильным, и твое от тебя не уйдет.
Но ждать он не мог. Потребность действовать, «спасаться» затмевала все соображения. Он решил, что уже достаточно силен, что приобретенного мастерства на его век хватит, как бы он ни тренировался в дальнейшем.
Мне кажется, главная беда Баженова была все-таки в том, что он себя недооценивал. Ему постоянно твердили: «Ты боец, но у тебя нет данных». И он поневоле стал считать себя фехтовальным курьезом. Так развилось в нем ослепляющее желание попасть именно вот на эти соревнования, вот на этот чемпионат: появились опасения, что другого случая в его жизни не будет. В конечном счете ему так и не удалось до конца развить и реализовать свои возможности.
Что же касается меня, то работа с Виктором Баженовым лишний раз подтвердила необходимость как можно больше использовать возможности фехтовальной педагогики.
С Петром Ренским мы познакомились на сборе в Минске перед первенством мира среди юниоров. Петр готовился выступать на нем в ранге победителя прошлогоднего чемпионата мира. А до этого ни один советский фехтовальщик на юниорском первенстве мира не побеждал дважды. Было принято решение дать молодым возможность сразиться в тренировочных боях с наиболее опытными мастерами в порядке обмена опытом. Моя задача состояла в том, чтобы консультировать постоянных тренеров, приехавших на сбор со своими учениками, а Ракита должен был тренироваться с юниорами.
Первая половина сбора закончилась контрольными соревнованиями, в результате которых выяснилось, что Петр Ренский не в форме. Видимо, он испытывал ощущение неуверенности, не надеясь повторить свой прошлогодний высокий результат. Ему было что терять. Тренер Ренского Игорь Григорьевич Пыльнов всерьез забеспокоился и обратился ко мне за советом.
