Даниэль достал из бюро лист бумаги, и они стали составлять вызов. Место было выбрано сразу — павильон де Жанси в Булонском лесу.
— Дом этот давно пустует. Хозяин его когда-то убил свою жену и сам после этого повесился. Никто толком не знает, как было дело. Теперь павильон принадлежит короне. Уголок глухой, рядом пруд. Туда редко заглядывает полиция.
— Почему?
— Место далекое, а может, побаиваются призрака бедного де Жанси. Говорят, его видели в окне.
— Вы тоже в него верите?
— Я? Бог с вами, Жано! — расхохотался Даниэль. — Этот призрак, скорее всего очередной луврский бездельник, справляющий там свою любовную нужду! Я слышал, они втихую покупают ключи от дома у Хранителя королевского имущества.
Когда место было выбрано, назначили время — шесть утра.
— В это время свежо и малолюдно, — сказал де Санд.
Дело осталось за текстом, где надо было учесть все тонкости в слоге и обращении, которые соблюдались при вызове на дуэль столь знатного лица.
— А нельзя ли проще, сударь? — спросила девушка. — Без этих «извольте», «будьте любезны», «бесконечно обязан»?
— Тогда как?
— А вот так, например: «Жду вас такого-то числа в шесть утра в Булонском лесу у павильона де Жанси. Хочу поговорить о цветах в вашем доме и вспомнить покойного де Барбю. Жанен де Жано. Оружие — шпага и дага. Полное молчание и два секунданта с каждой стороны».
— Это слишком вольный слог, сударыня! Граф не придет.
— Придет.
— Он посчитает такой вызов оскорблением!
— Тем более!
Вдруг в прихожей раздался какой-то шум и громкий раздраженный голос. Дверь резко открылась, и, оттолкнув с дороги Жакоба, честно пытавшегося держать оборону, в кабинет решительным шагом вошел Генрих де Шале.
— Какого черта?! — поднялся со стула де Санд.
Женька тоже встала, ожидая сейчас всего, чего угодно.
— Вот именно, какого черта?! — ответно воскликнул фаворит короля. — Ваш слуга наглец, де Санд! Он не желает докладывать обо мне и врет, что вас нет дома!
— Это я ему приказал! Я занят. Что вам нужно, де Шале?
— Мне нужен один из ваших учеников! Я слышал, что он совершенно особенный! — сказал маркиз и уставился на фехтовальщицу. — Это он?
— У меня все ученики особенные. Зачем вам нужен господин де Жано?
— Господин де Жано? Превосходно! Я хочу сразиться с этим наглым мальчишкой!
— Сразиться? Он вас обидел?
— Он меня оскорбил!
— Чем же? Отказал вам в дружбе?
— Не ваше дело!
— Как раз мое, сударь! Я не разрешаю ученикам затевать дуэли на площадке.
— Господин де Жано, вы отказываетесь со мной драться? — посмотрел на Женьку де Шале.
— Да, раз господин де Санд запрещает это.
— С какой стати вы слушаетесь господина де Санда?
— Он мой учитель.
Женька говорила внешне спокойно, будто разговаривала с совершенно посторонним человеком, но взгляд ее, как и взгляд фаворита короля, уже трепетал тем веселящим огоньком игрока, который, наконец, нашел своего старого партнера.
— Учитель? Интересно, чему вас учит здесь этот учитель? Или ваши мужские штаны только прикрытие?
— Господин де Санд, разрешите, я покажу господину де Шале, чему вы меня учите? — не выдержала фехтовальщица.
Де Санд потер шею.
— Черт с вами! Покажите!
— На боевом оружии! — добавил де Шале.
Хозяин фехтовальной школы посмотрел на девушку немного дольше, потом кивнул.
— Хорошо, но у вас будет только одна минута. Жакоб, принесите песочные часы и позовите Лабрю. Сдается мне, что у него сейчас будет работа.
Однако, несмотря на то, что шпаги были боевые, фаворит короля и фехтовальщица дрались не на поражение. Де Шале выплескивал свой гнев и обиду, а Женька в очередной раз доказывала, что имеет право находиться на фехтовальной площадке вовсе не ради прикрытия. Минуты, данной де Сандом на выяснение их отношений, вполне хватило, чтобы высказаться, и в азарте этих высказываний невольно причинить друг другу абсолютно реальную боль — маркиз задел Женьке левое предплечье, а она проколола ему плечо. Де Санд кивнул лекарю, и тот бросился к де Шале.
— О, как я рад снова помучить вас, ваша милость! — подшучивая, как обычно, начал перевязку Лабрю. — Как, кстати, ваша нога? Я видел только что, что вы двигаетесь очень бойко.
— Проклятый лекарь! — восклицал де Шале. — Почему ты молчал, негодяй?!
— А почему я должен был что-либо говорить, ваша милость? Разве я ваш лекарь?
— Изменники! Убью!
Де Санд в это время перевязывал руку фехтовальщице. Он ничего не говорил, и молча слушал вопли маркиза, который продолжал ругаться и обещал зарезать лекаря его же ланцетами.
— Я сейчас его вышвырну, — нахмурился Даниэль.
— Не надо, я сама с ним поговорю, — морщась от боли, попросила раненная девушка.
— Вы же расстались.
— Я не хочу, чтобы он поднимал шум. Мое дело еще не закончено.
— Хорошо, я буду ждать тебя в доме.
Когда де Санд и Лабрю ушли, Женька подошла к де Шале и села с ним на скамью.
— Кто тебе сказал, что я здесь? — спросила девушка. — Король?
— Король.
— Он уверен, что я тебя бросила?
— Да, но я знал, что он ошибся.
Де Шале хотел обнять Женьку, но она мягко уклонилась.
— Не делай этого, здесь я — мальчик.
