— Зачем тебе это? — спросил фаворит короля, пытливым взглядом, словно зондом, пытаясь проникнуть в ее странную душу.
— Хочу быть сильной.
— Врешь! Ты здесь из-за де Санда?
— Мне нужна его школа.
— Сейчас ты пойдешь со мной.
— Куда?
— Какая разница?
Фехтовальщица хотела возразить, но вдруг с ужасом почувствовала, что разницы, в самом деле, никакой нет. Она вздохнула, пошла в дом и сказала де Санду, что уходит с фаворитом короля.
— Что? Куда?
— Я ненадолго. Надо, чтобы он успокоился.
— А вызов?
— Отложим, я не готова сейчас к дуэли. У меня рана, вы же видите.
— Ах, рана?.. У вас не эта рана болит, Жано!
— Какое вам дело, сударь?
— А такое! Знаю я эти истории! Завтра вы пропустите занятия, послезавтра откажетесь от поединка, а еще через неделю и от фехтовальной площадки!..
Де Санд говорил раздраженно, но верно. Женька понимала это, однако шла наперекор. Его голосом с ней будто говорил отец, а она уже не хотела подчиняться даже ему.
— Не вам меня поучать, сударь, — стала злиться девушка. — Вы мне не папаша! Воспитывайте лучше ваших детей, которых вы настряпали проездом через Орлеан!
— Что?! — де Санд подскочил к фехтовальщице одним прыжком и схватил за шиворот. — Ах ты, непутевая дрянная кошка! Не сметь так разговаривать со своим учителем, а то я сегодня же выкину тебя из школы!
— Не выкинешь! Не выкинешь! — продолжала грубить Женька, повиснув в его руке, как нагадивший котенок.
— Это еще почему?!
— Да потому что ты меня любишь, рыжий дурак! Отпусти! Мне больно!
— Это мне больно!
Де Санд отшвырнул фехтовальщицу прочь, схватил со стола бокал и с размаху разбил о стену.
— Убирайся!
Девушка побежала к дверям.
— И только попробуй завтра опоздать на занятия! — крикнул вслед Даниэль.
Фехтовальщица выбежала из дома. Поправляя на ходу свой костюм, она чувствовала себя встрепанной не столько сильной рукой де Санда, сколько самой судьбой.
Де Шале в сопровождении пажа ждал ее у ворот. Он был верхом и улыбался. Ярость его прошла. Несмотря на полученную рану в плече, маркиз чувствовал, что одержал победу и радовался, словно ребенок.
Друг Генриха де Шале
Женьке подвели лошадь. Мишле подержал стремя; девушка, помогая себе здоровой рукой, забралась в седло и вместе с фаворитом короля выехала за ворота.
— Куда мы все-таки поедем? — спросила у де Шале фехтовальщица.
— К родителям. Я ведь так и не познакомил тебя с ними.
— Но теперь я не Мария Гонзалес и не Жанна де Бежар, а Жанен де Жано. Король разрешил мне жить в Париже только под этим именем.
— Превосходно! Тогда я представлю тебя, как друга. Это даже забавно.
Генриха в самом деле веселила сложившаяся ситуация и он не собирался раскрывать истинное лицо своего «нового друга» окружающим, тем не менее, и от мысли связать с такой девушкой свою развязную жизнь он тоже не отказывался.
— Я поговорю с матушкой, а потом она уломает отца. Моя добрая матушка еще та дипломатка!
— А король, Генрих?
— Что «король»?
— Мне кажется, он не простил еще Жанну де Бежар и не позволит тебе…
— Позволит, не позволит! — капризно воскликнул королевский фаворит. — В конце концов, я молодой мужчина, мне двадцать четыре года, и я имею право жениться!
— А ты знаешь, что король знал, что Гонзалес это я?
— Знаю. После балета он разговаривал со мной, был очень рассержен, но когда я признался, что ты от меня сбежала, то успокоился и даже подарил алмазный перстень.
Приезд в дом родителей сначала ознаменовался легким переполохом, вызванным ранением сына. Особенно разволновалась матушка, кружившая вокруг сына, словно птица над вывалившимся из гнезда птенцом.
— Ерунда, сударыня, — отмахнулся Генрих. — Это мы с господином де Жано побаловались немного шпагой в школе у де Санда. Там оказался хороший врач, поэтому меня беспокоит только камзол, который он порвал, когда перевязывал мне плечо. Оставьте, оставьте! Велите лучше подготовить мне другой костюм.
Матушка, мягкая приветливая женщина с теплыми глазами, сразу понравилась Женьке. Ее взгляд и улыбка показались ей искренними. В отличие от нее батюшка Генриха, грузный и малоподвижный мужчина, был весьма спесив. Его медлительные жесты выглядели, как повелительные, и смотрел он на все с суровой критичностью. Узнав о ранении сына, этот немногословный хозяин дома только молча повел бровью.
Генрих представил «Жанена де Жано» и сестрам: старшей Элоизе, — высокой девице с уверенным взглядом и младшей Катрин, — свеженькой девушке лет шестнадцати, похожей на, сбрызнутое водой, комнатное растение. Обе тоже были обеспокоены ранением брата, но не преминули оценивающе взглянуть и на юношу, который стал виновником этого ранения.
Маркиз поменял порванный камзол, и все сели за стол. Старший де Шале дал знак лакею, и обед начался.
— Так вы, значит, занимаетесь у де Санда? — спросил батюшка фехтовальщицу.
— Занимаюсь.
— Хотите добиться зачисления в королевские мушкетеры?
— Хочу.
— Хм, похвально. Я сам в свое время любил подраться, теперь нельзя… Возраст, семья, сын женится.
— Женится?.. На ком?
— На Виолетте де Флер. Прекрасная девушка, отличная родословная, достойное приданное… Мой сын и госпожа де Флер знакомы с детства.
