Может быть — тиф, может — сепсис, может — гнилостная лихорадка, которую я только на Севере и видел. Но точно — не простуда.
Я собрал аптечку, крикнул:
— Катя, Пашка, со мной! Остальные — готовьте тёплые настои, чистую одежду, золу, уксус.
Будем дезинфицировать, чем только можем.
Песчаная слобода встретила вонью, как на бойне.
В одном из дворов — трое лежачих. Один — в бреду, бьётся в судорогах. Второй — почти без сознания. Третья — женщина лет сорока, мёртвая. Судя по всему, умерла пару часов назад.
Я зажал нос.
— Это гниль. Настоящая. Тяжёлая форма. Возможно, очаг в воде или в пище.
Начали действовать.
Катя держала голову первого, я поливал его отваром с мятой и зверобоем — пытались сбить температуру.
Пашка и местный парень кипятили ножи и обтирали раненых тряпками с уксусом.
Я обработал живых, приказал изолировать всех, кто общался.
К вечеру один из больных начал шептать внятно. У него появился пульс на запястье. Я дал ему глоток крепкой настойки.
— Тебя вытянем. Если сам захочешь жить.
Он кивнул.
Вернулись в лечебницу за полночь. Воняли все — потом, дымом, смертью.
Но живы.
И один пациент — тоже жив.
Я дописал в тетрадь:
День 87.
Первый серьёзный очаг. Трое — один мёртв. Двое — шансы есть.
Устали все, но не дрогнули. Команда — держится.
Слухи уже пошли. Завтра, возможно, новый визит.
Будем готовы.
Слухи, как всегда, летят быстрее пули.
Про нас — про лечебницу, про меня — слухи начали расползаться по городу, как грязь по воде.
— Врачеватель! Чудеса творит!
— Он и без священника помогает!
— Лечит «неправильным» методом. Он сам, мол, колдун из чужих земель.
Прошло несколько дней после эпидемии, и вот что я знал точно: люди начинают бояться меня. Не за результат. А за то, что я делаю это без «божьего благословения». Уже начинались разговоры о том, что меня надо поддать строгому осмотру.
Я видел, как священник, тот, который приходил ко мне раньше, всё чаще появляется в толпе и переговаривается с купцами. В их глазах было беспокойство — а в глазах многих — подозрение.
Но я не мог остановиться.
Всю ночь я размышлял о том, как избавить людей от таких болезней. У кого-то иммунитет не выдерживает. Кто-то заражается через кровь. Вокруг меня все время присутствует смерть. Я начал изучать способы, как убить её до того, как она убьёт их.
На следующее утро я собрал своих учеников.
— Нам нужно придумать что-то большее, чем трава. Это не поможет, если вспышка случится снова. Нужно что-то, что уничтожает микробы.
Идея пришла ко мне, когда я вспоминал старые методы лечения. Я кое-что читал о грибах и бактериях в книгах, и теперь это мелькало в голове, как искры.
Я вспомнил про пенициллин.
— Пенициллин… — повторил я себе, глядя на ученика, который держал записную книжку. — Это микроскопические организмы, которые уничтожают болезни. Грибы. Микробы, которые убивают другие микробы.
Ученики молчали, но глаза зажглись.
Я продолжил:
— Для этого нужно выращивать специальные грибы. Размножать их. Потом сделать настойку, чтобы она уничтожала заразы в организме.
Я сам не знал, смогу ли я добиться результата. Но я был готов попробовать.
Я нашёл старую глиняную посудину, собрал несколько видов плесени и грибов, которые был в состоянии найти в округе. Приготовил раствор, вымочил в нём первые ткани. Затем — экстракция, фильтрация, настаивание.
Катя подошла, спрашивая, что я делаю.
— Это… будет лекарство. Для тех, кто уже не сможет пережить обычные настойки и травы. Это первый шаг.
Она помолчала, а потом спросила:
— Если получится, что мы будем делать с этим?
— Мы будем лечить. Или хотя бы попробуем.
Запись в тетрадь:
День 90.
Пенициллин. Прототип. Работы только начались.
Будет ли работать — не знаю. Но путь я нашёл.
Плесень росла.
Я хранил её в глиняном горшке, ставил в угол, где было тепло и чуть влажно. Внутри уже появился бело-зелёный налёт — тот самый, на хлебе, который в XXI веке вызвал революцию в медицине.
Сейчас — я и мои ученики — сидели над этим горшком, как над святыней.
— Вот он, — сказал я. — Враг бактерий. Надеюсь.
Катя хмыкнула:
— А выглядит, как забытый пирог.
— В этом забытом пироге может быть спасение, — сказал я.
Мы начали первые испытания.
Я сделал слабую вытяжку из плесени. Сначала пробовал на гнойных ранках у животных — пара раненых кур и один бездомный щенок.
— Безопасно ли? — спрашивал Пашка.
— Если бы у меня был микроскоп, лаборатория и время — я бы сказал точно. А так… — я развёл руками. — Будем наблюдать.
Через сутки у кур рана подсохла. Щенок перестал грызть лапу.
Я не торопился радоваться. Но внутри уже разгоралось:
Работает.
В лечебницу привели крестьянина с гнойной язвой на бедре. Протыкал занозу на поле, не промыл, разошлось.
— Лекарь, глянь! Там черно, гниёт, воняет!
Я знал: если сейчас не получится — он погибнет. Или умрёт от лихорадки, или от заражения крови.
Я обработал края, промыл спиртом. Потом взял ватный тампон с пенициллиновой вытяжкой и впервые на человеке приложил к ране.
Сделал повязку. Сказал ждать.
Утро.
Пациент спал спокойно. Лихорадки нет. Воспаление пошло на спад. Гной — уменьшился.
— Вот это… — прошептал Пашка.
