Волосы, брови и ресницы финской девушки были выкрашены в радикально белый цвет. Она прибыла словно из другого мира, иной цивилизации, ее выступление стало не столь акробатическим, как у Хельги, зато рукотворная альбиноска поразила Абрама балетной плавностью движений и не такими мускулистыми ногами. Она понравилась ему больше, чем гимнастка Нинон, и Фельдман выпил немного джина чтобы расслабить напрягшиеся ягодицы, пока он дожидался выступления следующей девицы. Чуть привстал, сел… Каменная задница, будто свело… Выжал в рот поллимона — жопа стала чуть мягче.
— Несравненная Лолита! — возвестил голос порока, и к центральному шесту выпорхнула небольшого роста девушка с кудрявыми волосами до плеч.
Не успела она разогнаться и сделать двух кругов вокруг пилона, как Фельдман стремительно вскочил на ноги.
— Стоп!!! Стоп!!! — закричал он и замахал руками словно лопастями мельницы. — Стоп!!! — Музыка смолкла, девушка в недоумении застыла. — Как ты могла?! — возопил Абрам. — Рахиль! Еврейская женщина, что ты делаешь?! Рахиль, невеста Фельдмана, не может здесь быть!.. Ааааааа! — Он почти рвал на себе волосы от случившегося несчастья. — Рахиль!..
Кто-то передал информацию по рации, и через минуту в зал вошел Янек Каминский. Он приобнял рыдающего Абрама и стал допытываться, что случилось, пока тот пытался влить себе в горло газированную минеральную воду.
— Ты… Ты… — Фельдман сначала икнул, а потом рыгнул. — Ты мою… мою невесту… Аааааа!.. На шест!
— Какую невесту? — не мог понять Янек. — Разве у тебя есть невеста?
— Рахиль, моя Рахиль! — причитал ошарашенный увиденным Абрам Моисеевич.
Янек попросил по рации, привести к нему девушку, и когда ее доставили, в халатике и с маленькой, сигареткой во рту, Каминский дернул друга детства за рукав:
— Она?
— Да, — кивнул Фельдман.
— Допился?! — рассердился Каминский. — А трындел, что не пьянеешь!
— Моя Рахиль…
— Это Светка, кликуха Размазня! — пытался объяснить хозяин клуба. — Из Питера… Она и там работала, до… Какая невеста?! Какая Рахиль?!
В глазах Фельдмана чуть прояснилось от высыхающих слез, и он внимательно поглядел на девушку.
— Вдуй ей! — предложил Янек. — По самые гланды!
Абрам сделал два шага навстречу и вытянулся как подслеповатый гусь. Он не обнаружил на шее девушки родинки, да и лицо, хоть и похожее на лик его невесты, вблизи оказалось более взрослым, с распутными глазами и безразличным взглядом.
— Светка? — переспросил Фельдман.
— Светка, Светка! — подтвердил Янек. — Иди уже в комнату, отстреляйся с ней, легче станет! — Каминский что-то шепнул менеджеру, и тот, кивнув, прошептал стриптизерке:
— В Розовую!
— Что «в розовую»? — не понял Абрам.
— Там все поймешь! В Розовую комнату…
Размазня получила все необходимые инструкции, жесткий приказ ублажить гостя — и через десять минут в ванной комнате женские руки намыливали его белую, как сметана спину, где-то там еще старательно мыли, потом вытирали всю плоть насухо, нежничая с интимными местами…
А потом Фельдман поднял ее на руки и внес в комнату с розовой кроватью, над которой висели розовые губы, огромные, задуманные как дизайнерское полотно. Розовые обои и розовая лампа, вся эта пошлая и распутная обстановка будто переродила Абрама, и он навалился всем телом на Светку, шепча при этом имя любимой своей — «Рахиль моя». Он ласкал не проститутку Размазню — он любил в ней свою будущую жену, и столь нежны были его прикосновения, столько страсти он показывал Светке, что она сама невзначай расслабилась и непритворно застонала. А еще в голове у нее проскользнула мысль, что евреи мастера любовных дел, что у нее уже имелся прежде опыт с кудрявым и носатым богатеем, и тот был тоже ого-го… Ее мысли оборвал Фельдман. Его тело забилось в конвульсиях, одновременно в спальне все осветилось голубым светом, ему показалось, что он как в планетарии видит спираль Млечного Пути в миниатюре, и он застонал — как тогда, когда его насмерть сек Янек. Он что-то сделал такое ей непривычное, совсем непристойное, что мозг ее вспыхнул бенгальским огнем, а тело затряслось как при падучей… Он излился в нее мощно, как пожарный, пустивший водяную струю из брандспойта. Она еще трепыхалась маленькой рыбкой в его огромных лапах, когда в ее мозгу тревожно завыла сирена. Она поняла, что пожар заливали внутри нее, без всяких предосторожностей, и она с немыслимой для пигалицы силой столкнула Фельдмана со своего влажного тела и поглядела себе под пупочный пирсинг.
— Ты в меня… Ты мудак, что ли?! Уродище жидовское! — Девица рванула в душ и принялась заливать себя горячей водой, сидела на корточках, напрягая низ живота, выдавливая ненужную жизнь, а VIP-клиент причитал под дверью:
— Ну нельзя еврею в землю!
— Пошел на хер! — рыдала Светка.
— Меня бы Всевышний на месте убил!..
— В жопу пошел! Не забудь завернуть ее в платок с кисточками!