Марлин поднялась. Она взглянула на Лили и впервые заметила, насколько усталые у нее глаза. Как будто она прожила на этом свете не семнадцать, а семьдесят с лишним лет. Ее слова МакКиннон пыталась принять, пыталась осмыслить до конца.
— Но что можем мы, подростки, против Темного лорда и его приятелей? Они убивали и тех, кто был намного сильнее нас.
— Ты мыслишь неправильно, МакКиннон, — отрезала Эванс. — Какой смысл сможем мы или нет. Главное, что мы хотя бы попытаемся, когда другим и мысль об этом не приходит. А насчет этой Сильер…я думаю, что безнаказанной ее оставлять нельзя.
Лили Эванс коварно улыбнулась. Ее губы изогнулись в змейку, и Марлин вдруг поняла, что ей нечего делать на Гриффиндоре.
***
— О боже, вы видели ее лицо? — распевала Гартензия. — Оно позеленело от ярости!
Она засмеялась противным смехом, а ее подруги с радостью поддержали ее. Пятеро девушек сидели в комнате Гартензии и рассказывали друг другу свежие сплетни, обсуждали новинки и готовились к очередному походу на вечеринку.
— Ну что, готовы? — спросила одна шатенка и устремила свой взгляд на предводителя их шайки.
— Вы идите, я чуть позже спущусь, — махнув рукой, проговорила Сильер и улыбнулась своему отражению.
Что-то кто-то зашипел, ведь всем прекрасно было известно, что ее чуть позже, могло затянуться на час. Гартензия открыла шкатулку с украшениями и забралась в нее своими длинными, бледными пальцами. Сегодня она как всегда идет в очередной клуб, чтобы все увидели ее и желательно ослепли от ее вида. Сильер еще раз вспоминала лицо Марлин и победно улыбнулась. Ей доставлял немалое удовольствие тот факт, что именно она рассказала этой некрасивой МакКиннон, как умерли ее родители. И если б была возможность, Сильер повторила это действие дважды.
— Ну и куда мы собираемся? — Гартензия выронила шкатулку из рук и, развернувшись, увидела смутно знакомую рыжеволосую девушку.
— Ты кто? — спросила Сильер, надменно поднимая брови. Гартензия презрительным взглядом окинула Лили, на что последняя лишь хмыкнула. Такой взгляд был не в новинку.
— Если повезет, то твоя смерть, — Эванс стала наступать на удивленную девушку, испытывая странное чувство триумфа, видя страх в лице девицы.
— Да ты знаешь, кто я?! — зашипела явно оторопевшая девушка.
— А кто я? — улыбнулась Эванс, которая чуть не впечатала Гартензию в стену.
— Я закричу! — еле-еле проговорила Сильер, которая больно ударилась о стену, пытаясь не думать о том, что может появиться шишка. — У тебя будут большие проблемы…
— М-м-м, я почему-то так не думаю. — Лили вытащила палочку и нацелилась на нее.
— Еще хоть одна гадость в сторону Марлин МакКиннон и я лично придушу тебя или испоганю твое прекрасное личико, уяснила? — грубо проговорила Эванс и подошла к Сильер почти вплотную. — Мне повторить?
— Почему это я должна тебя… — начала было Гартензия, но Лили взмахнула палочкой, и на ее руке появился глубокий порез.
— Еще слово и тебе будет очень больно. А чтобы ты никому не рассказала, я отрежу твой острый язычок, понятно?
— Но… — начала было Гартензия, однако Лили застала ее замолчать, взмахнув палочкой.
— Я неясно выражаюсь? — процедила Эванс, наблюдая за тем, как Сильер испуганно прижимается к стене, пока учебники со свистом падают на пол, в сантиметре от нее.
— Я…я по-оняла, — тихо проговорила Гартензия, жмуря глаза.
— И не дай бог ты кому-нибудь проболтаешься, — прошептала рыжеволосая. — Иначе, я превращу твою жизнь в ад.
Гартензия зажмурила глаза и покорно закивала, а когда открыла, то увидела, что странная гостья уже ушла. Она дрожащей рукой начала собирать украшения и желание противиться этой девчонке у нее не возникло. А тем временем Лили и Марлин, громко смеясь, с торжеством удалялись.
Комментарий к Твоих родителей этой ночкой прикончили Пожиратели
Глава не была перезалита из-за того, что я почти в ней ничего не изменила
========== День всех Святых и любовные крики ==========
Лили Эванс никогда не любила праздники. Не любила собираться всей семьей и слушать идиотские истории из детства, не любила большие толпы людей и ненавидела производить приятное впечатление на важных шишек и родственников. Но все же, был один праздник, чья красота и мистика всегда радовали и поражали ее сознание. И это был День Всех Святых.
— Ну что, Марлс, кем ты будешь в этом году? — весело спросила Магния и посмотрела на свою, в последнее время очень печальную, подругу.
— Не знаю, — отстраненно проговорила МакКиннон и начала копошиться в бумагах.
— Ну и правильно, тебе и притворяться не надо, выглядишь как зомби! — обиженно сказал Делюр и упрямо уставилась на подругу. — Да перестань! Я тебя обидела чем-то?
— Нет, конечно, — спокойно ответила Марлс. Отложив пергаменты, она повернулась и посмотрела на Делюр. — У меня сейчас сложный период…
— Я знаю.
— …и у меня совсем не тем занята голова. Я…я не хочу сейчас веселиться.
