— Это словно сон, — прошептала девушка и опустилась на свою кровать, попутно таща за собой чемодан. Эванс стала медленно и немного отрешенно раскладывать свои вещи, понимая, что их явно меньше, чем шкафов и комодов в этой комнате. Когда все было готова, она нерешительно вышла из своего временного убежища, но стоило ей поднять свои изумрудные глаза, как кровь застыла в венах. Ей всегда говорили, что она необыкновенно сильно похожа на отца. Ее глаза были точной копией, а волосы такого же цвета. У них даже характер совпадал. Если Петуния была любительницей истерик, то Лили являлась по натуре спокойной и усидчивой, по сути, как и ее отец. И сейчас, когда она подняла глаза, то столкнулась с точно такими же. Эдвард Эванс внимательно разглядывал Лили, заставляя последнюю сжаться от напряжения, повисшего в воздухе. Эванс отвернулась, и хотела было уже выйти к чертям из этого коридора, как холодный, мелодичный голос спокойно проговорил:
— А ты ничуть не изменилась, Ли.
Рука замерла в нескольких сантиметрах от ручки, а пульс участился. Такой же?. Нет. Это была неправда, Лили уже давно была другой. Ее изменил он, мать, сестра, ее изменила жизнь и он не может, не должен это говорить. Потому что он не знает ее, и Эванс клянется, что никогда больше и не поймет.
— А Вы все так же не проницательны, как раньше, — глаза в глаза и так, именно в эту секунду начиналась война самых родных на земле людей.
— В таком случае, предлагаю продолжить нашу любезную беседу за столом. Полагаю, нас уже заждались, — таким же тоном заголосил Эдвард, разворачиваясь, попутно понимая, что она пойдет за ним, ибо любопытство — вот еще одна черт, которая связывала их.
Девушка нервничала, но она покорно шла за своим отцом, думая о том, что старость явно прошла мимо этого человека. А еще, Эванс пыталась вспомнить каким он был раньше, но воспоминания как будто назло разбежались. От этого всего становилось еще более грустно и тревожно. Лили вдруг вспомнила о Джеймсе, о его словах и пожалела, что была глуха к ним. Почему-то именно сейчас захотелось, чтобы он каким-то чудесным образом оказался здесь, обнял ее и забрал далеко-далеко. Туда, где она, наконец, смогла бы обрести счастье.
— А вот и моя дорогая дочь Лили. — Эванс вздрогнула и подняла голову. За круглом столом расположилась ее сестра, незнакомая женщина и совсем незнакомые ей люди. Мужчина, на вид лет пятьдесят и скорее всего ее сынок, которому она не дала и больше семнадцати. — Как я Вам и говорил, моя дорогая, луноликая доченька обучается в престижной школе, в которой она является лучшей ученицей!
Ложь. Это все была ложь, и Эванс хмуро покосилась на Эдварда, который как ни в чем не бывало, улыбался ей. Девушка аккуратно приземлилась на пуфик и задумчиво уставилась в тарелку, понимая, что не знает как пользоваться многочисленными вилками и ложками, которые лежали на столе, а живот так изнывал от голода.
— Очень приятно, Лили. Меня зовут мистер Курт, а это мой сын — Джордж, — мужчина напротив тепло улыбнулся, но она не собиралась отвечать ему тем же. Суровая маска так и осталась на ее лице.
— Не обращайте внимание на нее, она у меня не по годам серьезная, — весело проговорил Эванс старший и бросил предупреждающий взгляд в сторону девушки.
Внутри что-то противно скребло и хотелось убежать отсюда. От этих оценивающих взглядах, словно она на торгах. Ей показался очень странным тот факт, что именно в день ее приезда, в гости к ее отцу зашел некий мистер Курт со своим сыном, который, похоже, был ее ровесником. Но зачем? Разве их что-то связывало?
-…Да, я нисколько не разочарован в вашей дочери, она действительно красавица и именно та, что нам нужна…- долетел до ее ушей отрывок из беседы. Эванс выпрямилась, словно струна и вопросительно посмотрела на своего отца.
— Что происходит? — это были ее первые слова, после тридцати минут молчания.
— Как же, дорогая, разве Вы не осведомлены? — мистер Курт почесал своими толстыми пальцами голову и укоризненно глянул на Эдварда Эванса. — Вы и мой сын в скором времени будите помолвлены. Это непросто выгодная финансовая сделка, но и отличное вложение., — мужчина как-то странно подмигнул испуганной девушке, а Эванс в свою очередь не могла вымолвить ни слова.
Разочарование всегда было сильным ударом в сердце и плевком в душу. Все вдруг стало до безумия ясно. Все эти милые улыбки, хорошее отношение. Даже то письмо было просто липовым. Лили была просто вещью для них всех. Вещью, которую надо удачно кому-то отдать. Девушка как во сне сидела на приеме. Ей отчаянно хотелось исчезнуть, и когда такая возможность появилась, она убежала в свою комнату и слезы обиды скатывались по щекам. Эванс небрежно уложила в чемодан вещи, но когда попыталась открыть дверь, то с ужасом поняла, что она закрыта. Лили подбежала к балкону и с силой стала дергать за ручку, но и эта дверь не поддавалась ей. Голова резко закружилась, и девушка упала на пол, а через минуту, она уже лежала без сознания.
***
