— Ясно, я понял. В будущей операции вам придется тесно контактировать с одним из партизанских отрядов, поэтому общую картину вам лучше всего знать. Итак! Когда линия фронта сместилась к востоку, материально-технические условия партизанских отрядов постоянно ухудшались, ресурсов не хватает, нет никакой широкомасштабной поддержки с Большой земли. У многих одной из нерешённых проблем остается отсутствие радиосвязи. Поддержка местного населения недостаточна. Если говорить прямо, в течение нескольких месяцев партизанские отряды были практически предоставлены сами себе. Плюс ко всему острая нехватка боеприпасов, медикаментов и принадлежностей. Действия партизан преимущественно несогласованны. Операции немецких войск летом и осенью сорок первого года значительно снизили партизанскую активность. Многие отряды ушли в подполье и, как правило, к концу осени — началу 1942 года не предпринимали значительных военных операций в связи с организационными проблемами, отсутствием материально-технической поддержки и плохим взаимодействием с местным населением. Но это общая обстановка. Сейчас и мы, и смежники кардинально решаем эти проблемы. В месте, где вам предстоит работать, уничтожена ведомственная партизанская база, бесследно исчезла группа контролеров. Вот такие дела, старший лейтенант. Вашему отряду в самое ближайшее время предстоит попасть в отряд «Искра». Отряд состоит из гражданских, но имеет с нами постоянную связь. Ваша задача…
Выходило так, что его группу сбросят на чужой территории и, приземлившись, он не будет зависеть от командира партизан, но поступит в подчинение находящегося уже там разведчика с позывным «Ветер».
— …Это молодой работник нашего управления, хорошо зарекомендовавший себя при выполнении боевых задач.
— Как опознаемся? По паролю?
— Нет. Не скрою, выбор вашего отряда объясняется еще и тем, что вы, Игорь, заканчивали вместе с ним Белоцерковское пехотное училище. Вам будет проще выполнить задание.
— Кто?
— Лейтенант Апраксин.
На лице старшего лейтенанта появилось кислое выражение. Спросил с нотками сомнения в голосе:
— Василий, что ли? Он все еще лейтенант?
— Да. Апраксин Василий Маевич. А что не так?
Саенко как-то не верилось: тихоня, зубрила и уставщинник, Апраксин никак в его понимании не тянул на образ разведчика, способного быстро обдумывать и принимать решения. Склад характера не тот. К тому же сразу после выпуска товарищ попал в конвойный полк НКВД. Как он здесь оказался? Война все перевернула с ног на голову, может, и Ваську пообтесала.
— Все так, товарищ полковник. Какая у нас основная задача будет?
— Найти и уничтожить базу Абвера.
— Ясно.
— Ваш позывной останется прежним — Лён. Кстати, почему?
Усмехнулся.
— Наверное, потому что ленюсь иногда. Хотя не я его себе выдумывал.
— Ладно, обсудим детали…
После всего услышанного остановился перед окном в коридоре, дыхание перевести и поразмыслить над ситуацией. На дворе уже считай полдень, но улицы столицы пусты. Многие эвакуировались в безопасные районы, хотя немцев от города отогнали километров на двести. Услышал за спиной знакомый голос:
— Саенко! Игорь!..
Обернулся на голос и шелест быстрых шагов в своем направлении по ковровой дорожке. О! Командир! Вернее бывший командир, капитан Виктор Разин. Еще до войны Саенко молодым лейтенантом пришел в его «хитрую» группу, надолго не задержался в ней, но опыт и знания получил такие, что теперь и сам способен группу водить.
— Здорово, чертушка! Давно не виделись! Откуда ты здесь?
— Здорово, командир! Недавно с юга вернулся.
— То-то о тебе ни слуху, ни духу.
— Так ведь и я о тебе мало что знаю.
— Специфика службы.
— Ну вот и прояснили.
— Слушай, Игорек, насколько из личного дела помню, ты ведь за год до войны Белоцерковскую бурсу закончил?
— Было дело.
— Во! Я тут не так давно с твоим однокашником поработал. С Апраксиным. Потом потерялись оба. Хотелось бы увидеться. Не знаешь, где его разыскать можно?
Саенко сориентировался быстро. Может, проверку ему полковник устроил? Да еще такую изощренную.
— Вот уж не знал, что Васька в нашем ведомстве служит! — прикинулся неосведомленным, плюс ко всему еще и справку в свою пользу навел. — Он ведь вроде бы в части НКВД распределился? Ну и как он?
— Хороший парень, веселый…
Апраксину вторая формулировка не подходила. Сколько помнил его Саенко, Апраксин вечно смурной был.
— …только временами мутный какой-то, непонятный…
Вот-вот, это ближе к известной характеристике.
— Значит, не знаешь о нем?
— Нет.
Покалякали, считай, ни о чем, вспомнив положение на фронтах, и разошлись в разные стороны. Специфика службы, мать ее так!
Прошло всего лишь двое суток. Автобусом их доставили на аэродром. Группа выгрузилась прямо на взлетной полосе у самолета. В вечерних сумерках явно ожидавший именно их отряд летчик в кожаном реглане, полюбопытствовав, оповестил:
— Отряд Саенко?
— Да.
— Товарищи, поднимайтесь на борт, скоро взлетаем.
Загрузились. При тусклом свете лампочек в пассажирском отсеке Игорь обвел взглядом лица своих бойцов.
