Больно-то как! Темно. То ли от боли действительно в глазах потемнело. Вроде маленько в себя пришел. Отпустило. Лежал у самой кромки леса, чувствовал, что с правой ногой не все ладно. Заблаговременно условились, что если не на поляну с кострами приземлятся, то он распалит костер и на его свет подтянутся остальные. Да, костер! Только от боли сил этого сделать нет, за сучьями в лес нужно сходить. Как? Отстегнул подвесную систему, за стропы подтянул купол, скомкав его, брызнул на полотно спирта из фляги, поджег. Превозмогая боль, на грани потери сознания отполз в сторону, в темноту. Отдышался. Поставив ППШ на боевой взвод, стал ждать.
Лесные заросли подали сигнал о приближении человека. На лесную опушку выбралась тень. Спросил:
— Пароль?
— Смоленск!
— Москва! — сказал ответный отзыв.
Первым вышел к огню Козырев, будто как специально зам подгадал.
— Командир, чего разлегся? — спросил, пока не осознавая причины.
— Беда, Паша! Кажется, ногу сломал.
— Ё-о-о!..
Собрались, подтащив Саенко поближе к костру, в который бросили еще два парашюта. Командир пригляделся. Своих шестеро, а рядом стоят, переминаясь с ноги на ногу, четверо чужих. Опять-таки Козырев пояснил:
— Проводники. Местные партизаны, которые нас встретить наряжены.
— Понятно. Паша, кого нет?
— Коломийцев погиб, парашют не раскрылся, — доложил заместитель. — Местные говорят, видели как камнем вниз летел. Сами кого-то отрядили, тело на партизанскую базу принесут. Нам тоже пора двигаться, скоро утренние сумерки наступят, а там и утро. Рядом деревня.
Саенко кивнул. Итак, группа в тылу врага, готова приступить к выполнению задания. А готова ли? Да, радости мало. То, что товарищ погиб — трагедия. Но он к тому же еще и радист группы. Получается, связиста лишились, рации лишились, а он как командир, как боевая единица тоже вышел из строя. Плохо дело!
Рассвело окончательно. По всем признакам ощущалось, что лагерь близко. Хорошо видной тропой их провели мимо окопов с ходами сообщения, пулеметными ячейками. Саенко, которого несли на плащ-палатке, осматриваясь, отметил для себя, что все сделано надежно, по-хозяйски и надолго. У шедшего рядом партизана спросил:
— Нападения на лагерь были?
Одетый в красноармейскую форму с элементами гражданского местного колорита, мужчина, скорее всего возрастом за тридцать лет, как-то не очень охотно ответил:
— Нет. — Поразмыслив, добавил: — Да вы не волнуйтесь, товарищ командир. Лагерь у нас охраняется надежно, и порядок командир отряда поддерживает не хуже, чем в отрядах ОМСБОНа[20]. Подходы к лагерю заминированы, охраняются часовыми, дозорными и выдвинутыми на несколько километров от лагеря секретами. Один из секретов вы уже видели.
Видел. Серьезная охрана, не скажешь, что гражданское население дежурит. Полковник Феоктистов не прав в отношении этого отряда.
Постоянная база представляла собой целый городок относительно благоустроенных землянок. На небольшой возвышенности протяженностью около трехсот метров, зигзагообразно тянувшейся в густом сосновом бору были построены землянки. И группа и сопровождающие втянулись в расположение, судя по всему посланцев с Большой земли вышел встречать весь отряд.
— Товарищи, разойдитесь!
Саенко повернул голову в сторону волевого, командного голоса.
— Вам что, заняться нечем? Потом пообщаетесь, гости к нам надолго прибыли. Разойдись!
Приказ выполнили мгновенно. Вот это дисциплина у гражданского населения!
Совсем рядом крутой берег небольшой речушки. Судя по всему у открытого навеса, выполнявшего роль столовой, его «приземлили». Бойцы группы встали рядом. Вот и сам командир партизан. Худощавый, гладко выбритый мужчина с густой, но стриженой шевелюрой седых волос на голове, в очках, одетый в гражданский костюм, перепоясанный ремнем с кобурой. Ноги обуты в добротные, начищенные до блеска сапоги. Рядом с ним свита, наверное штабных. Наклонился над уже присевшим на пятую точку Саенко, представился:
— Мечников Кузьма Петрович, командир отряда.
Представился в ответ:
— Командир группы Лён.
— Вижу, не совсем удачно приземлились?
Ответил:
— Совсем неудачно. Ногу сломал и радист наш разбился.
— Понятно. Тогда, товарищ Лён, вас сначала в медчасть отнесут, а товарищей пока покормят. После поговорим.
Не согласился:
— Товарищей пусть покормят, но мне сначала радиограмму отправить нужно. Связь с Москвой есть?
Мечников, прежде чем ответить, снял очки, протер стекла носовым платком. Игорь подметил необычный цвет глаз командира отряда. Невероятно! Один глаз у человека черный, второй светло-зеленый.
— Связь имеется.
— Тогда мне нужно к вашему радисту.
Мечников оглянулся, посмотрел на своих людей, распорядился:
— Товарищ Сидоров, перенесите нашего гостя в связную землянку.
— Есть, товарищ командир!
Пока поднимали, несли, успел услышать и увидеть, как к Мечникову и товарищам подбежал партизан.
— Товарищ командир, связник на маяк с вестью прибежал. Говорит, ближе к обеду из гарнизонной базы Елисеевки обоз с солью в Бобренев пойдет. Три подводы и еще три с разным имуществом.
— Начальника разведки ко мне. Быстро!
— Есть!..
